Почему он так странно смотрит? Она перевела взгляд на Даниэля, глаза которого были холоднее ночи.

– Ты сам разрешил мне здесь находиться.

Радость или гнев? Он не мог понять. Видеть ее было приятной неожиданностью, и это его злило.

– Сиди и молчи. Ни одного звука я не должен от тебя услышать.

Она покорно кивнула. Ей не хотелось ни с кем разговаривать. Молчание и шум двигателей – это все, что нужно.

Даниэль надел черные очки и отвернулся, кладя руку на рукоятку управления двигателями. Сейчас она бы спросила о джойстике с левой стороны от него, но побоялась. Самолет тронулся – его тащили буксиром на рулежную дорожку.

Видя впереди борт номер 0-0-1 под руководством капитана Дюпре, ей снова захотелось спросить – какой между ними интервал. Но она опять промолчала. Как много хотелось спросить! Но при всем желании Даниэль не услышал бы ее, он надел наушники и переговаривался с диспетчером:

– «Вышка», добрый день, борт номер 0-0-2, разрешите руление.

– 0-0-2, добрый день, руление разрешаю, следуйте за бортом 0-0-1 на исходный старт.

Даниэль посмотрел на Патрика, и тот начал нажимать кнопки возле себя.

– Рулежные фары.

– Включены.

– Навигационные огни.

– Включены.

Буксир отцепился, оставляя самолет в руках пилотов. Оливия слушала двигатели, наблюдая, как самолет медленно поехал к полосе, почти догоняя первый борт.

– Расстояние между нами тридцать секунд, – произнес Даниэль, как бы читая мысли девушки. – Закрылки положение один.

Патрик опустил рычаг выпуска закрылок.

– Закрылки выпущены в положение один.

Оливия смотрела вперед, смотря, как свернул самолет Дюпре на взлетную полосу и тут же начал набирать скорость.

– 0-0-2, взлет разрешаю, – вышел на связь диспетчер, и тут же Даниэль вырулил на полосу.

– Готов? – спросил капитан Патрика, улыбнувшись.

– Готов, – кивнул тот.

– Двигатели на взлетном.

Самолет взвыл и плавно покатился по полосе, набирая скорость. Вот он, момент, о котором она так мечтала, – смотреть на все глазами пилота. Совсем недавно она спрашивала Марка, что тот чувствует во время взлета, но Марк не романтик, во время взлета он работает. Пилоты и не должны быть романтиками, иначе могут пропустить что-то важное. Она перевела взгляд на Даниэля, пытаясь определить, каково ему управлять этой махиной, чувствует ли он себя богом, ощущает ли он наслаждение или он просто работает?

– Сто узлов, – произнес Патрик.

– Подтверждаю, – голос Даниэля был спокойным, расслабленным. Его левая рука держала джойстик, пальцы правой все еще касались РУДов. Жаль, она не видела ни его глаз, ни выражения лица.

– Прошли рубеж прерванного взлета, – голос Патрика заставил Оливию отвлечься от Даниэля, и она снова посмотрела вперед, видя, как белые линии на взлетной полосе слились в одну длинную.