Она выступала сочным контрастом с серой землей, объятой морозным инеем. Я знаю, кто в ней ходит. И от этого знания мне стало легче, потому что встречаться с Катиной подругой мне всё еще не хотелось. Разговоры у нас не клеились, а деньги за одежду и обувь, которую они напокупали для Кати, я отдал.

Она держала щенка на длинном поводке, позволяя тому отходить на почтительное расстояние, но оставаться в зоне видимости. Я же отпускал Мульта с поводка, надеясь на то, что он однажды сбежит, и мне не придется поутру обнаруживать кучу дерьма под ногами.

У меня не было цели смотреть или каким-то образом разглядывать эту девушку, но глаз сам собой задержался на ней, словно на ярком поплавке во время рыбалки.

И, так же как и во время рыбалки, в голове не было ни одной мысли. Просто вакуум.

Вакуум, который внезапно разорвал женский крик.

Я не сразу сообразил, что это кричит обладательница красной шапки. Быстро проморгавшись и сконцентрировав на ней взгляд, понял, что она стоит, подняв своего пса над головой, в окружении стаи бродячих разъяренных собак.

– Кто-нибудь! – кричала она, отбрыкиваясь от тех собак, что были особенно настойчивы.

– Блять! – выругался и смазано затушил сигарету в пепельнице.

В два шага оказался в прихожей, где, не шнуруя, надел кроссовки и схватил с вешалки куртку.

Не взвешивая собственных решений и не имея плана действий, перепрыгивал через ступеньки, рискую подвернуть ноги. На ходу засунул руки в рукава черной куртки и с силой навалился на подъездную дверь, которая ударилась о стену, вызывая в ушах шум.

Новый крик и сердце ощутимо ударяет о грудную клетку.

Взглядом ищу красную шапку и бегу туда, где слышен лай и сдавленный, молящий крик.

– Пошли вон! – прорычал и громко хлопнул в ладоши. Замахнулся ногой и попал по ребрам одной из самых борзых, что вот-вот достала бы в прыжке до головы девушки.

Самые трусливые из собак разбежались сразу. Остались двое, которым наличие мелкого пса не давало покоя.

Вплотную подбежал к девушке, на ходу шлепнул по морде оскалившуюся псину, которая заскулив, поспешила последовать примеру тех своих сородичей, которые уже убежали.

Остался один пёс: самый борзый, самый злой и самый нетерпеливый. Он рычал и брызгал вспененной слюной из зубастой пасти.

Рвал когтями землю. Затаился и приготовился к прыжку.

Дело шло на доли секунды, во время которых я успел схватить девушку за талию и отгородить от пса спиной. Выставил руку, надеясь, что попаду псу по носу и тот, так же как его собрат, убежит прочь, визжа от боли.

Но пёс оказался проворней и успел впиться зубами в кисть, посылая импульсы боли в мою больную голову.

– Сука! – рыкнул я и резко пнул пса куда придется, с облегчением заметив, что тот разжал пасть и выпустил мою руку.