– Бабушкины подгоны?

– Ага, – ответила Катя, помешивая деревянной лопаточкой картошку в сковороде. – Там в холодильнике еще штук пять таких стоит.

– И как ты со всем этим поднялась до квартиры? – намыливал я руки над кухонной раковиной.

– Бабушка помогла. А еще она дала нам четыре сумки под мамины вещи. Сказала, что нужно собрать всё сегодня, а завтра она заберет и увезет их в какой-то центр… как его там?… кризисный, по-моему.

Руки, покрытые белой пеной, замерли. Собрать вещи? Сегодня? Такой скорости принятия решения за меня от тещи я не ожидал.

Когда она давала мне время на подумать, я, всё-таки, подсознательно надеялся на то, что у меня его будет полно.

Но нет.

Решение принято. Да и сам я где-то глубоко внутри понимал, что так надо, так правильно. Но одно дело договориться об этом с самим собой и совсем другое – действовать согласно принятому решению."

"– Пап! – окликнула меня Катя неожиданно громко.

– М? – отмер и смыл пену с рук.

– Я спросила: тебе чай или кофе налить? Может, молоко?

– То же, что и себе.

– Тогда чай.

Звон столовых приборов, шум чайника, скрип стульев – все эти звуки внезапно сменились абсолютным вакуумом, когда мы с дочерью оказались за столом друг напротив друга. Прокручивая в руках кружку с горячим крепким чаем, несмело поднял взгляд на Катю. Она несколько меланхолично ковыряла вилкой котлету в своей тарелке. Задумчиво посмотрела на пустой стул между нами, а затем на меня.

– Так надо, пап. Бабушка сказала, что в том центре живут женщины и даже дети, которых обижали и били их мужья, поэтому теперь им некуда идти и нечего надеть.

Если бы мама была жива и узнала о них, то она бы всем им обязательно помогла.

Бы…

– Я знаю, – ответил тихо, опустил глаза на свою котлету, к которой так и не притронулся.

– Я ещё свои вещи положу, которые мне маленькие. Можно?

– Можно, Катя. Можно.

Тёща постаралась. Видимо, сеансы у психолога были отлично ею впитаны, а затем те же приемы были применены и на моей дочери. Иначе, мне кажется, Катя сейчас ровно с таким же тяжелым сердцем шла к тому, чтобы собрать вещи своей матери и просто отдать их незнакомым тётям.

Наверное, то, как Катя воспринимает ситуацию сейчас – хорошо. Я так не смог и не смогу.

Всё-таки, быть ребенком – значит, видеть мир шире, акцентируя внимание на очень многом; и иметь способность переключаться с одного события, которое уже потеряло свою актуальность, на другое. Мой же мир, и мир таких же потертых жизнью людей, со временем, травмами, опытом и жизненными обстоятельствами потерял способность быстро переключаться.