— Скотина, фашист, пидорас! — выкрикнула пришедшая в себя девушка, отплёвываясь белой пеной как загнанная лошадь.

— Последнее неверно, — очаровательно улыбнулся Хайзенберг и ласково предложил. — Хочешь, я засуну тебя в реактор? Ты проживёшь в нём пару минут пока десятки тысяч микрорентген уничтожат твои молекулярные связи, и ты превратишься в протоплазму! Могу устроить.

— Шеф, может посыпать её ураном? — предложил, зачарованно смотря на сигару Зигфрид.

— Только не здесь. Мало мне болячек. Тем более у нас и не осталось его почти. Ты же не расскажешь своим, да? — повернулся он к девушке. — Конечно не расскажешь, ведь фарш не может говорить. Это именно то, во что превратишься после нашего сеанса электро судорожной терапии.

— Я знаю, где есть уран! А вы всё равно пидорасы! — скорчив злобную физиономию опять выкрикнула девушка. — Жалко вас внешники не берут. Я бы вас сама ломтями настрогала, а из твоей зелёной башки сделала бы урну или ночной горшок!

— Не брали, если точнее. Нет внешников больше, почти все платформы просыпались на планету. Что-то у них там случилось, — вставил Зигфрид. — Господин Барон, разрешите докурить! — Не выдержал пытки табачным дымом Зигфрид.

— Чего, чего ты сказала? — барон Хайзенберг подошёл, ближе покачивая перед носом пленницы щупом.

— Уран! Много! Куча! Сволочь! — партизанка начала строить гримасы двигая одновременно всеми лицевыми мышцами. Шизофрения, подумал господин барон или последствия поражения электрическим током?

— Где? — рявкнул Хайзенберг.

— В Караганде, бля. Отпусти! — девушка начала плеваться и попала в Зигфрида.

— Врёт ведь, господин барон, — неуверенно сказал Зигфрид жадно схватив окурок из рук Хайзенберга.

— Вот прямо лежит россыпью? А рядом табличка «Уран-235», да? — язвительно спросил Хайзенберг.

— Нет.

— Как тогда? — барон поднёс щуп прямо к её носу.

— Не скажу, — раздался короткий щелчок, и партизанка дёрнулась от ожога. Кончик носа моментально почернел.

— Я буду тебя пытать, — пообещал Хайзенберг.

— Я умру, и ты ничего не узнаешь, — ну до чего же несговорчивые люди, вздохнул барон.

— Сука! — крикнул ей в лицо Хайзенберг обдав её своим трупным запахом. — Расстрелять!

— Я скажу, скажу, — выкрикнула девушка. — Бронетранспортёр.

— Что бронетранспортёр? — не понял барон.

— Я знаю, у вас на консервации есть БТР! Ты мне машину, я тебе место, где лежат две пятидесяти килотонные бомбы оставшиеся от внешников.

— Да ладно… — барон с размаху плюхнулся в кресло и автоматически взял ещё одну сигару из коробки. Повертев сигару в руках, он в крайней степени задумчивости передал её Зигфриду. Тот быстро сграбастал кубинскую сигару и спрятал её во внутренний карман ветхого кителя.