Ёжик хмыкает.

— Так и сделаю.

Корсаков по очереди пожимает нам руки и вызывает такси. В машину мы его сажаем буквально за секунду до того, как из подъезда выходит Лёха.

— Ну как? — первым приходит в себя Костян."

"Шастинский пару секунд молчит, потом широко улыбается и устремляет свой взгляд на меня.

— Я твой вечный должник, Соколовский.

Фыркаю в ответ — значит, всё получилось.

— Пользуйся на здоровье, Шастинский. — Демонстративно кидаю взгляд на часы. — А теперь уже можно по домам?

Кирюха кивает.

— Я тоже по жене соскучился.

Костян мрачнеет.

— Нет, я точно её украду.

Аминь, брат.

Матвеев как-то смешно кряхтит и извлекает неожиданно из-под полы пальто небольшую бутылку коньяка.

— Ах ты, лисья морда! — ржёт Кир. — Так и быть, пару капель, — и точно по домам.

Костян довольно хмыкает и первым прикладывается к недобутылке; после него эстафету подхватывает Лёха, делает глоток и кривится.

— Ты где эту муть спёр? Ракетное топливо — и то не такое ядрёное на вкус!

— Ну, всё тебе расскажи, — ухмыляется Матвеев. — Много будешь знать — скоро состаришься.

Лёха фыркает.

— То-то я смотрю, что ты на Шапокляк похож! Дюже умный!

— Нечета тебе, дураку!

Мы коллективно ржём, и Кир выхватывает бутылку у Шастинского.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Сдаёшь, Лёха, — лыбится Романов. — Это ж детское пойло, а ты чуть кони не двинул!

— Да ну тебя! — театрально обижается Лёха.

Беру коньяк из рук Кирилла и дела приличный глоток, но совершенно не чувствую вкуса.

— По-моему, ты коньяк с чаем перепутал, — скалюсь в сторону Костяна.

— Не нравится — верни, — тянется он ко мне.

Быстро делаю ещё глоток, и алкоголя остаётся на самом дне.

— Ну ты и жмотяра! — возмущается Матвеев.

Машу в их сторону рукой и тянусь за телефоном — пора возвращаться к своему ангелу и комку шерсти, которые ждут меня. Пожалуй, впервые я так рвался в родные стены.

Во двор четыре машины такси въезжают практически одновременно; мы с парнями дружески обнимаемся и разъезжаемся в разные стороны. Всю дорогу до дома я был в полубреду, и сам процесс подъёма помнил смутно — дополнительная «пара капель» чуток затуманила мозг.

А вот встречу и захочу — не забуду.

Во-первых, в доме играла музыка — это я понял ещё в подъезде, когда только подходил к своей двери; и самым странным тут была не громкость, а выбор песен.

«Linkin Park» и Нина? Серьёзно?

Открываю дверь и буквально на пороге глохну. Голова трещит так, будто грёбаное похмелье УЖЕ пришло по мою душу.