Все происходящее было слишком странным, нелогичным. Еще утром мы с Роном были лучшими друзьями и не ссорились. Что-то здесь нечисто.

— Ты попал в беду. — Я не спрашивала, а утверждала. — Ты попал в беду, поэтому отталкиваешь меня. Не хочешь утянуть меня за собой… куда бы то ни было… Да?

Рон отвернулся и пошел прочь, но все и так стало понятно. Драконы не могут соврать на прямой вопрос, могут только умолчать, но в данном случае это было равносильно согласию.

Конечно, первым делом я все рассказала Норри, надеясь, что чудесные гоблинские уши снова придут на выручку: нет новости в академии, которую бы не знала моя подруга. Но в этот раз подвели и уши!

— Не представляю, какая муха его укусила! Когда я шла в кофейню на подработку, то, как обычно, встретила Рона за воротами, он ждал тебя.

— Ждал меня? Вот как?

— Видно, что-то случилось за это время. Кто-то пришел раньше тебя и… Не знаю. Да что мы гадаем, я сейчас пойду к Рону и спрошу!

— Он не… — начала было я, но закончила фразу в опустевшей комнате: — …расскажет.

Норри вернулась растерянная и злая.

— Он хоть что-то объяснил? — с надеждой спросила я.

Гоблинка угрюмо поглядела исподлобья.

— И как я только умудрилась отыскать таких друзей: один проблемней другого! И всех спасай! — проворчала она.

— Да никто тебя не просит!

Я легла на кровать, повернувшись спиной к Норри, но скоро мне в бок прилетел ощутимый толчок. Видно, сила удара должна была говорить о силе раскаяния подруги.

— Ну это… Извини! Я ведь тоже за него волнуюсь! Ты права: дело нечисто. Рон сам не свой. Ничего не рассказывает, только твердит как птица-повторюшка: «Так будет лучше. Так будет лучше». Но ему совсем хреново, вот что я скажу.

— Проклятие? — прошептала я. — Если бы только понять, как оно работает!

— Разберемся!

Снежник. День тридцатый

Снежник. День тридцатый"

"Наши наблюдения пока ни к чему не привели. Такое ощущение, что Рон понял, что мы за ним следим, и специально попадался на глаза. По дороге на завтрак его зеленая мантия, накинутая поверх куртки, мелькала среди черных деревьев. В столовой он выбрал место недалеко от нас с Норри, но в нашу сторону старательно не смотрел. На занятиях переместился на любимую первую парту — в последнее время он сидел рядом со мной, наверху. Он будто хотел показать: «Ну вот он я, глядите, жив-здоров, отстаньте уже от меня!» А лицо… Я все думала, когда я видела у Рона такое же застывшее лицо, а потом вспомнила. В тот день, когда я продырявила ему ладонь ланцетом из драконьего железа, на лице Рона не дрогнул ни один мускул, он только крепко сжал губы, чтобы не выдать, как ему больно…

А после занятий он просто пропал, как в воду канул. Только что шел впереди в сторону общежития, миг — и его след простыл.