?

— Захлопнись пока, — любезно советует мой новоявленный пленитель. — Потерпи до моего офиса, а там болтай сколько душе угодно.

Злющий Царевичев, который стоит рядом, погруженный в свои мысли, слегка морщится.

— Короленко[1], ты сдурел? Это уже перебор.

— Так будет надёжней, — спокойно поясняет тот и неожиданно защелкивает второй наручник не на моем, а на своем запястье. — Меня запарили игры в догонялки и прятки с нашим «неуловимым Джо», и я буду теперь проверять всех по максимуму. Чтобы никакая крыса больше не проскочила.

— Ты бы лучше с охраной разобрался, которую мне подсунул. Дай мне того, кто подставил Катю. По-хорошему прошу, Артур. Выдай мне его, или я за себя не отвечаю…

— Позже, Тём. Тебе надо сначала успокоиться.

— Я спокоен! — огрызается Царевичев, у которого желваки на лице ходуном ходят. Он разве что зубами не скрежещет от бешенства.

— Ага, это так заметно, что я с лёту поверил, — хмыкает Короленко.

— Я не могу бездействовать, пока Катя в руках этого урода! Ты просто не знаешь, что он вытворял с женщинами, когда бывал не в духе!

От повышенных тонов разговора маленькая Настя на диване начинает ворочаться, и мужчины дружно умолкают. Потом Короленко тихо произносит:

— Иди лучше ребёнка спрячь понадежнее. И отдохни, ты же и так ночь не спал.

— Как и ты.

— Я привычный. Вот разберусь с девчонкой Лебеды и вздремну часок-другой.

Царевичев бросает неодобрительный взгляд на наручники.

— Ты поаккуратнее с ней. Она не преступница, а ты не опер при исполнении. Сам себе проблемы плодишь — так с гражданскими обращаться.

— Время, Тёма, — многозначительно говорит Короленко и повторяет с нажимом: — Время. Сам знаешь, в таких случаях время решает многое… если не всё. А с проблемами я позже разберусь. Тем более, что официально числюсь в полиции консультантом убойного отдела. Так ты хочешь вытащить свою Катю или нет?

Дёрнув щекой, Царевичев отрывисто говорит:

— Ладно, действуй, как знаешь. Я на связи круглосуточно. Буду пока по своим каналам прощупывать… Батя подключился?

— Давно уже. Он всё никак от территории Волчары не отцепится, говорит, что Филин точно где-то там на дно залёг.

Слушая весь этот разговор, я постепенно выхожу из ступора неверия. Не может быть, чтобы это все происходило со мной. Ну бред же! Или сон какой-то дурной наяву.

Тем временем Царевичев осторожно берет спящую малышку на руки и с пасмурным лицом выходит из кабинета.

Смотрю ему вслед с приоткрытым ртом. А как же я? Кто меня спасет от беспредела Короленко?

Как почувствовав, тот дёргает наручники.

— Быстрее все расскажешь, быстрее освободишься, — мотивирует он меня. — Хотя я был бы рад, если бы вторым сообщником Филина из агентства была ты. Получилось бы меньше работы и больше экономии времени.