Чувствовалось, что эти двое живут душа в душу и понимают друг друга с полуслова. — Что обо мне подумает… э-э…

— Не «э-э», а коллежский советник Лыков, чиновник особых поручений Департамента полиции, — с такой же наигранной строгостью ответил Блажков. — А думать об тебе он станет в зависимости от твоего поведения.

— Это в каком таком смысле? Я что, в разряде испытуемых?

Лыков протянул вошедшему руку.

— Позвольте представиться: Алексей Николаевич. А вас как?

— Сыскной надзиратель не имеющий чина Англиченков Петр Павлович.

Он напомнил Лыкову самого себя в молодости: уверенный, сильный и всегда готовый рассмеяться. Еще начальник хвалил его храбрость. Это легко проверить в деле…"

"— Садись и слушай, что узнал сегодня господин командированный, — приказал Блажков.

Петр взял стакан и пристроился у окошка. Он внимательно выслушал рассказ питерца про нападение на бухгалтера и сразу стал рассуждать:

— Непонятно. Зачем выкалывать человеку глаза? Да еще имя главаря вслух называть. А они это не нарочно, чтобы нас запутать?

Обалдуй, а соображает, подумал Алексей Николаевич. И ответил так:

— Имя бандиты назвали не от большого ума, это я допускаю. Они Пажеский корпус не кончали. А вот ослеплять человека действительно нелогично. Он их видел, может описать по памяти. И потом, рядовой гранд[12], и добыча копеечная. Зачем отягощать свою вину? Или зарезали бы вчистую, или ограничились бы грабежом. А такое я встречаю впервые. Что-то тут в самом деле не клеится. Выдвигаю версию…

Ростовские сыщики встрепенулись.

— Увечье бухгалтеру нанесли, чтобы лишить его места в комитете. Кстати, что это за лавочка?

— Комитет донских гирл — штука серьезная, — сообщил заведывающий частью. — Он создан лет сорок тому назад. Задача — обеспечить проход судов через рукава Дона в Азовское море. У комитета собственные землечерпалки, пароходы, лоцманский пост в дельте, свои баканщики[13]. И значительные капиталы — они составляются из специального гирлового сбора, который взимают с пароходов.

— Много там денег крутится?

— Сотни тысяч рублей. А чтобы узнать точно, надо идти туда и смотреть их балансы.

Лыков приосанился:

— Ну вот, вписывается в мою версию. Сотни тысяч рублей — это большой ломоть. Корди сказал госпоже Оконишниковой, что он мешал «им» воровать. Им — то есть служащим комитета. И те решили убрать неудобного человека. Подослали бандитов, вроде как рядовой налет. Те выполнили заказ.

— Но почему оставили в живых? — засомневался Англиченков. — Надежнее было бы списать.

— Чтобы мы с тобой не слишком старались, — ответил ему Блажков. — За погубленную душу, сам знаешь, спрашивают строго. А тут покалечили, но не убили. Откроем дознание, через полгода по-тихому закроем, а дело в архив.