— Елизавета Сергеевна, вставайте скорее! Беда!

*«Пятилетку за три года!» — это лозунг, использовавшийся в СССР

**Фильдеперс, фильдеперсовый (молодёжный сленг) — нечто очень необычное, с вывертами, выдающееся.

Глава 8

Спросонья она не сразу поняла, что от неё хотят, но из кровати выползла и дверь распахнула.

Перед входом маялась дежурная сиделка.

— Что случилось? — выдохнула Лиза.

— Николай Романович, — всхлипнула женщина.

— Что с ним? — спрашивала, а сама уже бежала в комнату деда.

Сиделка что-то неразборчиво бормотнула, догоняя Елизавету, но той было не до ребусов.

Как была — в одной пижаме, взъерошенная со сна, с отпечатком подушки на щеке, Лиза пронеслась по дому и внезапно остановилась.

Дверь в комнаты деда оказалась распахнута настежь.

С трудом переставляя ставшие вдруг неподъёмными ноги, девушка медленно прошла через первую комнату и очутилась на пороге спальни.

Кровать выглядела так, будто на ней совсем недавно кто-то лежал. На тумбочке раскрытая книга и дедушкины очки, а у кровати его тапочки.

Почему-то именно тапочки оказались последней каплей.

Ноги Лизы подломились, и она упала, где стояла.

— Дедушка… — шёпотом. — Нет, деда, ты не мог! Нет, нет, НЕТ!!!

И закричала, забилась в чьих-то руках.

— Тише, Лиза, тише!"

"Она не поняла, откуда тут взялся Олег, но стоило идентифицировать его голос, как истерика мгновенно прекратилась.

— Ты! — выплюнула Лиза, с ненавистью глядя на фальшивого супруга. — Ты обещал, что с ним ничего не случится! Дождался росписи и отменил антидот?

— Лиза, что ты говоришь? — голос Левина звучал непривычно мягко, а руки держали крепко, но боли не причиняли. — Всё будет хорошо, слышишь?

— Не будет! — выкрикнула она.

И добавила уже тише:

— Не будет… Ты нарушил обещание, и я не собираюсь молчать. Холдинг тебе? Не получишь! Я сейчас же звоню в по…

— Господи, Лиза, возьми себя в руки! — Олег слегка встряхнул её, и у Лизы перехватило дыхание. — Опомнись! И вообще, как ты тут оказалась, кто тебя позвал?

— Лю-Людмила, — её снова начала бить дрожь, но голова при этом оставалась ясной.

— Идиотка, — прорычал Левин. — Не ты, сиделка эта идиотка! Я же русским языком ей сказал, чтобы тебя не трогали!

— Почему? Не хотел, чтобы я попрощалась с единственным родным мне человеком? — Лиза рывком высвободилась и отскочила, буравя недомужа злым взглядом.

— Хотел, чтобы ты нормально выспалась! — рявкнул тот. — О тебе, дура, заботился! Тем более что Николай Романович всё равно был без сознания, так что ему твои «попрощаться» точно до одного места, он даже не услышал бы. А ты бы вконец извелась!

— Без сознания? — повторила Лиза, пытаясь увязать одно с другим. — И… где дедушка? Он… жив?

— Жив, конечно. В больницу увезли, — ответил Левин, успокаиваясь.