Когда кончилось богослужение, я пошла к брату Петру, сказав дяде Джиму, что останусь исповедоваться.

Брат Петр жестом велел следовать за ним и вскоре мы оказались в не большой комнате, все убранство которой состояло из кресла и длинного высокого стола. Войдя в комнату, брат Петр сел в кресло. Вся дрожа, я остановилась у двери.

— Войди, Анни, закрой дверь, подойди ко мне, опустись на колени! — один за одним раздавались его приказы. Страх все больше и больше охватывал меня. Закрыв дверь, я опустилась перед братом Петром на колени. Он сидел широко расставив ноги, которые закрывала, касаясь пола, черная сутана. Робко взглянув на брата Петра, я увидела устремленный на меня пристальный взгляд, не выдержав его, снова опустила глаза.

— Расскажи подробно, ничего не утаивая, как произошло с тобой все, что я видел вчера в роще, — потребовал брат Петр.

Не смея ослушаться, я рассказала о тех чувствах, которые неожиданно вспыхнули во мне после укуса насекомого и дойдя до происшествия с Робертом, я заметила вдруг, что сутана брата Петра как-то странно зашевелилась. Дерзкая мысль о том, что шевелится такой же инструмент как у Роберта, заставила меня умолкнуть.

— Продолжай, — услышала я голос брата Петра и почувствовала, как его рука осторожно легла мне на голову, чуть притянув к себе. Невольно коснувшись рукой сутаны, я почувствовала что-то твердое и вздрагивающее под ней. Теперь я поняла и не сомневалась, что он есть у каждого мужчины. Ощущение близости инструмента пробудило во мне вчерашнее желание, я сбилась и прервала рассказ."

"— Что с тобой, Анни? Почему ты не продолжаешь рассказывать? — спросил брат Петр. Голос его был нежен, рука гладила мне голову, касаясь шеи и левого плеча. Краска стала заливать мне лицо и я в смятении призналась о вновь охватившем меня желании вчерашнего чувства.

— Огонь, зажженный в тебе Робертом, как видно очень силен и его надо непременно остудить. Скажи мне, желаешь ли ты повторить случившееся вчера? — спросил брат Петр.

— Этот грех очень приятен, если можно, я бы хотела избавиться от него.

— Это действительно большой грех, Анни, ты права, но ты права в том, что он приятен и можно не расставаться с ним, только огонь, который горит в тебе сейчас, нужно потушить.

— Будет ли это похоже на вчерашнее? Если да, то я очень хочу этого, воскликнула я.

— Конечно, — сказал брат Петр, — но только я освещу тушение огня и тем самым избавлю от огня и греха.

Встав с кресла брат Петр вышел с комнаты. Во мне горело желание и я забыла страх с которым шла на исповедь. Нисколько не сомневаясь что последует после возвращения Петра, я сняла трусики и положила их в карман платья, стала ждать, горя желанием брата Петра.