Но Пётр Алексеевич, вопреки моему беспокойству, лишь рассмеялся.

— Ух, молодость, горячая кровь! — воскликнул он. — Я не вижу в ней игрушку, мне просто невероятно хочется узнать всё о её мире. Думаю, ты понимаешь, что лично сделать это я никогда не смогу. Моя СБ никогда не пустит меня на изнанку. Так что анонимность твоей фамильной родственницы я гарантирую. И ровно через неделю её привезут в вашу скромную усадьбу.

Да уж, гормоны решают. Не ожидал сам от себя такой реакции, реально, как подросток, себя повёл. Но всё к лучшему, теперь я хоть уверен, что дриаду не обидят, да и мне жизнь не усложнят.

— А что скажет сама прекрасная Аива? — обратился к девушке государь.

— С удовольствием приму ваше предложение, Пётр Алексеевич. Но я обязана быть рядом с Андреем, надо мной довлеет клятва крови.

— А если я скажу, что своим согласием ты спасёшь его жизнь? — самодержец вопросительно покосился на меня.

С ума сойти, он реально спрашивает моего согласия! Впрочем, если я подтвержу, то клятва будет выполнена, и девушка станет свободной. Хотел ли я этого? Тут просто терялся. С одной стороны, как ни странно это звучит, я к ней привязался. Когда успел только? А с другой — безопасность важнее пубертатных хотелок. Нельзя допустить, чтобы мир узнал о расе зелёных красивых девушек.

Потому что там и император не спасёт. Захватить самый край России захочет любое государство. Слишком сладкий куш — обладать таким порталом. Пусть лучше все считают, что это просто переход на седьмой уровень изнанки, и точка.

— Его величество прав, — кивнул я головой, с неким удивлением обнаружив недовольство на лице Аивы.

Ей что, не хочется освободиться от клятвы? Следующие слова девушки подтвердили мою догадку.

— Я принимаю ваше предложение, — она присела в поклоне и добавила твёрдо. — Но это не снимет с меня клятвы!

Окрестности Краснодара,

усадьба рода Сорокиных

— Б’гатишка, поступил отчёт от моих аналитиков!

Изя и Лев, столь непохожие друг на друга братья Сорокины, сидели в кабинете у камина и потихоньку цедили великолепный коньяк собственного производства.

— И таки что интересного они сообщают? — Лев Соломонович повернул заплывшее жиром лицо к собеседнику.

Тот пошуршал бумажками, выбрал одну и протянул её брату.

— Смот’ги сам! Но, если в двух словах, у нас очень мало шансов. Убить его мы не сможем, поскольку п’говал уже зафиксирован, и п’ги гибели последнего хозяина, а этот малец — последний, состоится аукцион. Там мы не вытянем, таки битва эпичной будет. Ещё способ — шантаж. Но мои люди не накопали никакого комп’гомата, а ты же знаешь их п’гофессионализм! И последний ва’гиант — заложник. С этим тоже жопа, он единственный в семье.