Но решиться все не могли, к тому же – было много других забот, как вы понимаете. А потом просто некому стало решать.

До последнего момента ситуация находилась под контролем. В бункере на боевом дежурстве по полгода сидела отдельная часть, единственная задача которой – обеспечение безопасности самого комплекса и отключение сигналов на запуск, если машина начнет дурить. Именно эти ребята и отключали машину пять раз. Четыре – в предпоследнюю смену, и еще одно отключение – в последнюю.

Последняя смена продлилась две недели. Несмотря на все карантинные меры, кто-то пронес заразу внутрь. Последние сообщения отрывочны, но понятно, что живых там больше нет. И больше некому остановить машину. Более того, не осталось никого, кто имеет допуск на территорию базы. Никого из живых. По всем признакам – «Семя погибели», а вы знаете, что это значит.

Все данные у вас в приложениях. Туда не пробраться. Никому, кроме вас. Может, найдется еще кто-то из других секторов, кто тоже попробует, но я бы на это не надеялся.

Вы знаете, что делать.

Прощайте, парни.

До встречи в лучшем мире.

Глава 3

Мы летим в темноте, последние люди в этом обреченном мире.

Я смотрю в черноту ночи и спрашиваю Богослова:

– А сколько, ты думаешь, осталось?

Другой мог бы подумать, что я спрашиваю о том, сколько нам еще лететь. Но он видит, что я смотрю поверх этой планеты, над которой мы летим, он знает, что у меня есть вся полетная информация, ведь все же я сижу за штурвалом. Или как тут это называется? Ручка управления? Нет, «штурвал» звучит красивее.

А самое главное – он знает меня."

"Поэтому он отвечает именно на тот вопрос, который я задал:

– Меньше миллиарда. Сильно меньше. Как все движется, так, может, сейчас и полумиллиарда не наберется. По Китаю давно данных не поступало, а там было совсем плохо.

– И где дно? – Мой следующий вопрос более однозначный. Но, думается мне, ответить на него сложнее.

Богослов пожимает плечами. Он, Богослов, не предсказатель и не аналитик.

Он всего лишь из тех обреченных, что пока живы.

Я чуть двигаю ручкой, уводя вертолет в сторону. Не потому что это требуется нашим маршрутом, а лишь для того, чтобы взглянуть на остальных.

Мы летим недалеко друг от друга, на двух вертолетах.

Нам хватило бы и одного. Слишком мало нас осталось. Богослов, я. Тюжок, до сих пор слегка медлительный, но в остальном вполне здоровый. Здоровее многих других. Призрак остался на базе. Как ни странно, мой напарник сумел восстановиться быстрее, чем он. Даже кость на ноге неплохо срослась, хотя он и прихрамывает в специальном корсете, который снимать еще рано. Бегать вприпрыжку он не сможет. Но просто бегать – вполне.

А Призраку, наоборот, стало только хуже в последние дни. Так бывает, особенно когда применяются препараты интенсивной терапии.