Следующим утром нас ждало очередное задание, так что зрелище разламывающейся в ночном небе звезды быстро выветрилось у меня из головы.

* * *Мне опять пришлось стать совестью. И только когда Оператор позвал меня с собой на утреннее совещание с руководством, я понял, что неоднократно пропустил свою очередь. Кто-то, скорее всего тот же Оператор, берег меня от перегрузки. А остальные ему явно потворствовали. Иначе, я уверен, в казарме давно бы уже высказались по этому поводу.

Меня это слегка обидело, честно сказать. Это значило, что и напарник, и другие бойцы отделения все еще относились ко мне как к новичку, которому надо помогать, уберегать от беды.

А я думал, что теперь на равных со всеми.

Но я взрослел. Быстро взрослел. И не стал сильно терзаться по этому поводу. Раз исключили меня из очереди – значит, так было надо. И все. Не стоит придумывать себе слишком многого на основе одного простого факта.

Оператор заговорил со мной на улице, еще до того, как мы дошли до штаба.

– Помнишь тот чемодан с бланками?

Еще бы не помнить. Я даже не стал отвечать. Такой вопрос мог быть лишь риторическим.

– Я тогда не все сказал.

После утери груза я сообщил наверх еще кое-что, но на этот раз наедине, лишь Петру Семеновичу.

Я молчал, давая командиру возможность продолжить.

– Как бы мелодраматично это ни звучало, но если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы хоть кто-нибудь из наших об этом знал. Не хочу думать плохого, но он почему-то тянет, не присылает никого…

– А что ты сообщил? – Командир явно пропустил самую суть. Так бывает: когда все время думаешь об одном и том же, начинает казаться, что все об этом знают. Начинаешь относиться к этому как к само собой разумеющемуся.

– Ну да, конечно, – сказал Оператор, приостанавливаясь перед дверьми в штаб. – Я не уничтожил бланк, который вводил на пробу. Он до сих пор со мной, на карантине, в бедре. Как знал, что что-то нечисто. Так что теперь… ты понимаешь. Петр Семенович обещал прислать врачей, чтобы они взяли образец, как только сумеет это организовать. Но время идет, а врачей все нет. Если что, сообщишь остальным, и вы будете знать, что к чему. Никто не знает. Ты, я, он. Так что выводы будут очевидны.

– Да не-э, – недоверчиво протянул я. – Быть не может.

Он никак не может быть в этом.

– Надеюсь на это, – кивнул Оператор. – Если бы не надеялся, давно бы его слил. Хотя даже и не знаю, кому. Все стало сложно. Непонятно вообще, кому тогда верить.

– Своим, – ответил я.

Он кивнул и распахнул дверь в штаб.

* * *Петр Семенович вновь решил меня не узнавать. На экране связи, кроме него, нарисовалось еще несколько бюрократов. Никого из них я не знал, но мог догадаться, что это руководители СБ соседних секторов.

– Все, – с ходу заговорил он. – Столица пала.