Затем тяжелые шаги, и парнишка хватает меня за локоть, очень резко тянет к себе. Встряхивает меня за плечи, как тряпичную куклу, цедит сквозь зубы какие-то непонятные слова. Невнятные.

— В машину, я сказал! — единственное, что могу различить.

И только сейчас я замечаю в его руке маленький нож. Кисти забиты татушками, а в брови пирсинг. Черт возьми! Во что я вляпалась? Что за отморозок встретился на моем пути?

— Отпусти, придурок! Куда ты меня тащишь? — отталкиваю его от себя. Парень, матернувшись, снова наступает на меня, но потом происходит черт-те что.

Он летит в сторону, падает на капот своего автомобиля. Хватается за голову, орет как ненормальный. Я же оказываюсь за широкой спиной Бестужева, который хватает парнишку за горло и сжимает. Парнишка задыхается, глаза превращаются в два блюдца. Открывает рот и закрывает. Как рыба, которая оказалась выброшенной на берег.

— Убьешь его! — кричу я, схватившись за руку Бестужева. — Пожалуйста, не надо. Отпусти же...

И он отпускает. Дышит часто, порывисто. Я вижу, как вздымается его грудь, как вздувается венка на шее. И как на лице Бестужева играют желваки. Он в бешенстве.

— Иди в машину, — приказывает, не сводя взгляда с парня. — Я сказал, в машину! — рявкает так, что я вздрагиваю. Уже во второй раз за несколько часов!

Коротко кивнув, я поступаю так, как он велит. Сажусь в автомобиль и слежу за Бестужевым. Как он что-то толкует парнишке, как угрожает. Выглядит Бес так, словно его любимую игрушку отняли, и поэтому он сходит с ума."

"Вжимаюсь в сиденье, зажмуриваюсь. Мне безумно хочется домой, под одеяло. И поспать. Ни о чем не думать. Нужно было прислушиться к словам Дилары и сидеть дома. Не высовываться!

Бестужев открывает дверь, садится за руль. А парнишка еле забирается в свой автомобиль и уезжает.

— Ты как? — спрашивает. Взяв меня за подбородок, вынуждает поднять на него глаза. — Черт!

Он опускает взгляд на мою руку. Которая, оказывается, ранена. А я ничего не почувствовала даже!

— Оставь меня в покое, — прошу я, отворачиваясь, потому что слезы вот-вот вырвутся наружу. — Мне не больно.

Бестужев меня не слушает. Достает из бардачка аптечку. Обрабатывает рану, не переставая дуть на нее. А потом откидывается на спинку сиденья и некоторое время смотрит перед собой. Я поворачиваю голову, задерживаю на нем взгляд. Удивительно! Он снял пиджак...

— Испугался за меня? — грустно усмехаюсь. — Я тебя ненавижу, Бестужев.

— Взаимно, — цедит он и снова тянется к бардачку. В этот раз достает оттуда бутылку воды, протягивает мне. — Выпей.

Он все еще тяжело дышит. Наши глаза встречаются. Всего на секунду. И я пытаюсь понять, что у него там отражается. Страх? Но нет же... Это безумие. Ему плевать на меня!

— Я домой хочу. Отвези меня или...

— Или что? — рычит он, перебивая.