Бешеные деньги по местным меркам. А в самой Британии так вообще сумма невообразимая. Это Мишка помнил ещё по собственному прошлому, точнее, по книгам тех времён. Так что контрразведчик вынужден был признать, что выкупить такую сумму сразу не сможет, и попросил парня растянуть это дело на несколько месяцев. Но Мишка, заметив эти взгляды, всё равно насторожился.

– Чего? – спросил он, недоумённо оглядывая себя.

– Да вот думаю, то ли Георгия солдатского тебе хлопотать, а то ли в холодную на пару недель закрыть, чтоб охолонул малость.

– Да что опять не так-то? – не удержавшись, возмутился парень, едва не швырнув о стену стакан с чаем.

 – Тут стараешься, из шкуры выскакиваешь, чтобы никто ничего понять не мог, и опять не слава богу!

– То, что вы сделали, лично для меня словно манна небесная, – вздохнув, принялся устало пояснять контрразведчик. – Особенно если на эти бумаги глянуть и про пленного вспомнить. А вот в политическом масштабе это называется провокация и неисполнение высочайшего указа.

– Это о каком указе речь? Казакам про неперехождение границы? – разом успокоившись, иронично уточнил Мишка.

– Об этом самом, – кивнул офицер, моментально сделав стойку.

– Так никакого перехождения и не было. Казаков там вообще не было. И меня не было. И вообще, что там случилось, нам неизвестно. А бумаги, что у вас на столе, вашими оперативными мерами добыты. И пленного у вас тоже нет.

– А в камере у меня кто сидит? – хмыкнул контрразведчик, пряча усмешку.

– Мужик какой-то. Блаженный, похоже. Лепечет незнамо что про какую-то артиллерию, а откуда у казаков артиллерия? Нет её и никогда не было.

– А кто тогда на той стороне лагерь разнёс?

– Какой лагерь? – включил Мишка дурака.

 – Не знаю ни за какой лагерь. У нас тут пересылка каторжная, а лагерей нету.

– Да уж, с мортирами это вы ловко удумали, шельмы, – не удержавшись, рассмеялся контрразведчик. – Мне и в голову не могло прийти, что её с плота использовать можно.

– Какие мортиры? – снова принялся косить под дурака Мишка.

– Хватит, Михаил. Не получается у тебя дураком казаться. Глаза выдают, – поморщился офицер.

– А что не так с ними? – не понял парень.

– Умные больно и цепкие. Словно даже здесь в кого целишься. Так что давай серьёзно.

– А ежели серьёзно, Владимир Алексеевич, то нас там и вправду не было.

Как не было и никакой артиллерии. И я, и все, кто со мной был, на этом стоять твёрдо будут. И кабы не наша с вами договорённость, и бумаг бы этих у вас не было. Про пленного я даже не вспоминаю. В общем, после всех допросов он должен исчезнуть. А что с бумагами делать, это уж вам решать. Никакой границы мы не переходили и никаких мортир никуда не таскали. Да и нет их у казаков. А что лагерь разнесли, так то хунхузы промеж себя чего-то не поделили. У них это бывает.