– Ну, а ежели у тебя и повозку твою самобеглую выморщат, что тогда? Новую затеешь?

– Новую, – кивнул Мишка. – Но только лучше прежней. Тут ведь как. Пока на одной катаешься, смотришь, что и как работает. И постепенно понимаешь, как где чего улучшить или по-иному сделать, – принялся пояснять он, забрасывая удочки на будущее. – Где металл калёный ставить, а где сырой, чтобы снашивался и не ломался.

– Ишь ты, наука, – хмыкнул атаман. – Ну да, бог даст, сделаешь. Есть у тебя искра божья, Миша.

– Благодарствую, Сергий Поликарпович, – склонил Мишка голову.

– Да не меня, Господа благодари, – отмахнулся казак.

 – А ты, егоза, – вдруг повернулся он к Насте, – мужа береги. Второго такого не будет. А главное, слушайся, когда велит чего.

– Чего это вы, Сергий Поликарпович? – насторожился Мишка, не понимая такого перехода.

– Да так, ворчу по-стариковски, – спохватившись, отмахнулся атаман. – На той стороне опять шевеление какое-то началось, а что к чему – непонятно.

– А знакомцы ваши чего? – напомнил Мишка про их давний разговор.

– Молчат пока, – отмахнулся казак, поднимаясь.

* * *Засушливый июнь закончился, и хотя всё вокруг оставалось спокойно, Мишке не давала покоя та самая пресловутая чуйка.

Что-то назревало. Но что именно, он даже под пытками не смог бы сказать. А самое неприятное, что эта самая чуйка то затихала, а то начинала зудеть особенно неприятно. Вот и в тот день с утра всё шло как обычно, а вот ближе к обеду Мишка, не удержавшись, сорвался и, бросив очередной сбор подходящего железа в депо, помчался обратно в станицу.

Монгол, словно чувствуя состояние хозяина, шёл ровной, ходкой рысью, то и дело срываясь в галоп без всякого понукания со стороны парня.

Брошенное в телегу железо громыхало, но Мишке было не до него. Не вываливается, и ладно. Подкатив к воротам, парень выскочил из телеги ещё до того, как она остановилась, и, забыв про коня, ринулся в дом. Но едва переступив порог, он с ходу понял: не успел.

И тётка, и Настя сидели в комнате, дружно заливаясь слезами. Увидев парня, Глафира с ходу повалилась на колени, сквозь слёзы взвыв:

– Мишенька, прости дуру старую! Не углядела! Не поверила…

– Что? – сжимая кулаки, глухо спросил парень.

– Танюшку свели, – сквозь слёзы прохлюпала Настя.

– Когда?

– Как ты уехал, она часа через два с ребятами за околицу пошла поиграть, а чуть погодя мальчишки прибежали. Сказали, женщина её какая-то увела к реке. С виду вроде наша, только говорила как-то странно, – всхлипывая, ответила девушка.

– Понятно. Собери мне еды в дорогу, – сухо прошипел Мишка, направляясь в мастерскую.

Собраться для выхода в тайгу ему было быстрее, чем чашку чаю выпить. Перемотать новые портянки, сменить одежду и навесить на разгрузку подсумки.