О чем я думаю?

О ней!

О ней, черт побери, и только!

Останавливаюсь, с силой ударяя рукой по рулю.

Мне нужно выйти. Обтереть лицо снегом, чтобы прийти в себя.

И все равно перед глазами ее огромные глазища! Нереальные! Как… Самое настоящее море!

И губы… Сочные. Вишневые!

Их вкус до сих пор заставляет кровь кипеть!

Какого черта я даже рядом со Снежаной сегодня не почувствовал ничего? Ни капли!

А она…

Она затмевает все!

Я же чуть было не сорвался на той чертовой кухне!

Набросился на нее, как одержимый! Как человек, который дорвался до воды после долгих дней в пустыне!

И ничем не утолить этот жар! Эту безумную, ненормальную тягу!

Я ведь бы не остановился.

Не мог. Она действует на меня так, что срывает все планки!

Нет. С этим надо что-то решать!

Я почти уже женатый человек!

Причем, женатый на той самой, которая этого достойна!

Ладу нужно отправлять подальше из своей жизни! Но Лизу… Лизу я ей не отдам! Не отпущу!

– Как он?

Опускаю ладони на плечи Снежаны, склонившейся у постели отца.

– Они говорят, сделали все возможное.

Ее голос звучит совсем безжизненно. Кирилл так и не пришел в сознание, несмотря на все старания врачей.

– Снежа. Пока он жив, всегда есть шанс. Есть надежда. Тебе нужно отдохнуть. Поесть. Поспать.

Мы проводим у его постели, кажется, целую вечность. Но ничего не меняется. Отец Снежаны так и остается под капельницами и аппаратами без изменений.

– Нам позвонят, если будут перемены.

– Что не дает тебе покоя? Ты едешь к ней?

Черт. Неужели у меня на лбу все написано? Но я ведь уже пару часов как даже и не думал о Ладе! Совсем не хочется сейчас причинять Снежане боль. А она будет переживать! Я знаю!

– Но ведь та девочка с няней? Мне Антон сказал. И мы еще не знаем, кто ее отец.

Ты же не успел сделать тест?

Качаю головой.

Значит, Снежана ничего не знает о Ладе. Что ж. Пусть так все и остается.

– Няня не особо хорошая. Лиза разбила аквариум и чуть не захлебнулась, – пожимаю плечами.

– Я не оставлю отца, Макс. А ты поезжай. У тебя, кажется, с самого утра важные переговоры? А скоро уже рассвет. Поезжай. Я позвоню, если что.

– Я пришлю к тебе Антона, – киваю, с болью глядя на того, кто был мне почти отцом. – Он будет с тобой все время. Сделает все, что нужно.

Быстро целую Снежану в лоб.

Почему-то не могу прикоснуться к губам.

Может, это все же из-за больничной обстановки?

Она идеальна. Даже помнит о моем бизнесе. Зато я с Ладой забыл обо всем на свете!

– Люблю тебя, – шепчет на прощание Снежа.

А я…

Я понимаю, что губы становятся деревянными. И не могут в ответ повторить ей эти несколько слов.

Только киваю, выходя из палаты.

* *

– Пусти! Что ты творишь?

Сто лет не пил.

Но сегодня мне просто необходимо.

Вливаю в себя обжигающий крепкий напиток прямо с горла.

Черт!

Да я сам не понял, как ввалился в собственную спальню.