– Максим Станиславович?

К нам уже выходит пожилой мужчина в белом халате. Такой же уставший. Видно, ночь выдалась тяжелой.

– Спасибо, что так быстро приехали.

– Что произошло?

– Авария. Девочка отделалась почти легким испугом. И переломом ноги. А вот мать…

– Давайте конкретнее, доктор.

Сжимаю кулаки. Чувствую, что начинаю раздражаться. Ну почему нельзя прямо сказать? Сразу же?

– Она пока не пришла в себя. Но, надеюсь, мы ее вытащим. Делаем все возможное. А вот ребенка лучше забрать. Необходимую помощь мы уже оказали. Ей сейчас необходимы максимальная забота и внимание. И лучше… Лучше ей пока не знать, что с ее мамой.

Мы быстро проходим по длинному слабо освещенному коридору.

И…

В какой-то момент я останавливаюсь, как вкопанный!

Здесь много палат с широкими окнами. Чтобы врачи могли среагировать, если больному станет хуже. За ними следят медсестры.

Но я останавливаюсь именно у этого окна.

Как будто внутри меня что-то ударило!

Медленно поднимаю взгляд, и…

Кулаки сами сжимаются!

Это она. Та самая Лада!

Хрупкое тело , кажется, все перемотано какими-то трубками.

Какая же она худенькая! Как… Как ребенок!

Та, которых совсем не полно в столице и в стране. Которая когда-то была для меня единственной! Во всем мире!

И даже теперь.

После всего.

Внутри все переворачивается, когда вижу ее в таком состоянии!

Еле сдерживаюсь, чтобы не рвануться туда, и не подхватить ее на руки!

Но что я могу сделать? Чем помочь?

– Ей больно?

Спрашиваю у остановившегося рядом со мной врача.

Кулаки сжаты до боли.

– Нет. К сожалению, сознание не вернулось, несмотря на все наши усилия. Она ничего не чувствует. Совсем.

Черт.

С шумом выдыхаю сквозь сжатые зубы.

– Пойдем, Максим Станиславович. В мой кабинет. Там я введу вас в курс всех подробностей.

Киваю, мрачно шагая за доктором.

Перед глазами темнеет. И вовсе не от слабо освещенного коридора.

Видеть ее в таком состоянии…

– Она ведь выживет, доктор?

Тут же спрашиваю, закрывая за собой дверь его кабинета.

– Какие шансы?

Я не врач. И мало стыкался с медициной за свою жизнь. Но что-то подсказывает мне. Что все очень плохо.

– Шансы есть. Не буду вас напрасно обнадеживать. Я бы дал… Пятьдесят на пятьдесят.

– Если нужны какие-то дорогие препараты… Или аппаратура… Все, что угодно. Или лучше перевести ее в другую клинику? Я располагаю достаточными средствами, и…

– Мы делаем все, что в наших силах, – сухо отвечает врач. – У нас хорошее оборудование. Последнее слово техники. И прекрасные специалисты. Но… Я не Бог, к сожалению.

Киваю.

– Если что-нибудь нужно, говорите.

– Давайте займемся девочкой. Она в палате этажом выше. И уже пришла в себя. Но пережила, конечно, шок. Уверен, дома ей будет психологически лучше. В родной обстановке и среди близких.

– Конечно, – снова киваю, сжимая зубы.