И, к счастью, Валентин Андреевич уже на месте. Рядом с Ладой.

– Что с ней?

Черт.

Смотреть не могу! Вокруг ее глаз темные круги. Губы просто посинели!

Те самые губы, которые… Которые я так любил целовать!

Горячие, жаркие губы!

Теперь они такие же холодные, как и ее ладонь, которую я тут же хватаю.

– Аллергия на один из препаратов, которые ей ввели, – сухо сообщает мой доктор, неодобрительно глядя на главного врача.

– Я уже ввел нужные препараты. Плюс поставили капельницу.

– И…

К черту эти подробности!

– Она будет жить?

– Все возможно, – он разводит руками. – Я сделал все, что в моих силах… А дальше… Увы, медицина не точная наука, а я не Господь Бог!

– Максим Станиславович…

Доктора расходятся.

Кто-то тянет меня за рукав.

Молоденькая медсестричка. Симпатичная. Смотрит на меня так… Странно и заинтересовано.

Наверное, видела мое фото в журналах и интернете.

Чего уж, теперь я известный бизнесмен и часто мелькаю в них и в новостях. Тем более, о нашей со Снежаной помолвке не раструбил только ленивый.

– Вы ничем не сможете помочь.

– Я останусь здесь, – хмуро отвечаю, стряхивая ее руку.

Она пытается возражать, но, поймав мой озверевший взгляд, только кивает.

Я иногда так глянуть могу, что у здоровенных мужиков коленки подкашиваются. Я знаю. Сейчас как раз такой же случай.

Нет.

Сейчас случай просто вопиющий!

Потому что я даже не знаю, что меня сдерживает от того, чтобы не разнести сейчас к чертям собачьим всю эту захудалую больничку! Вместе с главврачом!

Они что? Пробы на аллергию не могли взять? А если бы она…

– Конечно, Максим Станиславович. Простите, – бормочет медсестричка, опуская глаза.

И тут же пятится к выхожу, оставляя меня одного. Одного с ней. С Ладой.

– Как она?

Влетаю в полутемную больницу, на ходу натаскивая на себя халат, протянутый медсестричкой на входе.

И…

Обмираю, когда через стеклянные двери вижу ее. Ладу.

Сердце пропускает удары. Руки сами сжимаются в кулаки.

Она…

Такая маленькая. Такая хрупкая.

Вся в трубках этих. Проводах чертовых!

Вокруг нее суетятся врачи…

– Сюда нельзя!

– Мне можно!

Отталкиваю плечом какого-то смертника, который пытается преградить мне дорогу.

Тут же замечаю главного врача, с которым говорил совсем недавно. И, к счастью, Валентин Андреевич уже на месте. Рядом с Ладой.

– Что с ней?

Черт.

Смотреть не могу! Вокруг ее глаз темные круги. Губы просто посинели!

Те самые губы, которые… Которые я так любил целовать!

Горячие, жаркие губы!

Теперь они такие же холодные, как и ее ладонь, которую я тут же хватаю.

– Аллергия на один из препаратов, которые ей ввели, – сухо сообщает мой доктор, неодобрительно глядя на главного врача.

– Я уже ввел нужные препараты. Плюс поставили капельницу.

– И…

К черту эти подробности!

– Она будет жить?

– Все возможно, – он разводит руками.