— Что удумал, гнида?!

Гена хрипит, пытаясь оторвать от своей шеи чужие руки:

— Ты может не в курсах, но Соня моя жена вообще-то!

— Забудь! Никакая она тебе больше не жена! Даже имя ее не смей произносить!

Гена как-то подозрительно замолкает, и меня пробивает осознание, что Рома вполне в состоянии сейчас его убить."

"— Рома… — выдыхаю я боязливо. — Рома, остановись. Хватит, говорю! Ты же его убьешь!

— А тебе и теперь его жалко?! — грохочет яростно, бросая на меня озлобленный взгляд. — До чего довели твои игры!

— Прости, — сквозь слезы шепчу я. — Прости, но отпусти его!

44. ОН

Меня ослепляет неожиданно вспыхнувший свет.

— Рома, Гена! — слышу вопль Татьяны Петровны от двери. — Что здесь происходит?!

Ее вскрик буквально на секунду меня отвлекает, и этому ублюдку все же удается выбраться. Он вскакивает на ноги, принимая оборонительную стойку:

— Да ничего, теть Тань, — бросает матери Гена. — Просто хотел ночь со своей законной женой провести, а тут этот!

— То, что ты собирался сделать, называется изнасилованием, а не «ночь провести»! — рявкаю разъяренно. — И не жена она тебе больше!

— Жена-жена, — не унимается гнида, очевидно ощутив себя в менее опасном положении, с появлением свидетелей: мать и Галя застыли в дверях. — Покуда эта шалава мне всех денег за свадьбу не вернет, я ее так просто не отпущу!

В первое мгновение собираюсь снова наброситься на мудака, что посмел так грубо выражаться в адрес моего ангела, но смысл его слов опережает порыв.

Деньги. За. Свадьбу.

Лишь на секунду оборачивается к Соне, и до меня наконец начинает доходить, почему она до сих пор не развелась с ним, хотя очевидно, что терпеть его не может. Вполне вероятно, она пыталась. Да только он ей счет предъявил, урод!

— Деньги значит нужны? — приосаниваюсь, усмехаясь. — Так вот почему вы до сих пор не развелись.

Сам дивлюсь насколько простым оказалось решение этого вопроса. Гена идиот, он не ценит того сокровища, что ему досталось. Если бы я знал это все сразу, то еще на свадьбе выкупил бы невесту себе.

Странно, что она сама мне не рассказала об этом пустяке. Хотя… Это для меня пустяк. А для потомственной упрямой гордячки вроде Сони это вопрос чести, разобраться со своими предыдущими отношениями самой.

— А что? Решил вместо нее откупиться? — интересуется говнюк, и я понимаю, что этот вопрос не из праздного любопытства, хоть он все еще и пытается держать лицо, которое я успел нехило так отрихтовать. — Ну конечно, ты ж только и можешь, что бабками своими хвалиться.

Он сплевывает кровь прямо на ковер, в явном ожидании очередного нападения. Но если я еще раз сорвусь, то боюсь уже не смогу остановиться, а Соня вряд ли оценит, если меня посадят за убийство его бывшего.

— Сколько? — требую я.