У папы же со здоровьем проблемы, ехать так далеко. А я бы его одного не оставила дома, — это всем известный факт.

Но мама решила ей сюрприз сделать. Это еще благо, что она остальную деревенскую родню не подтянула. Для сюрприза. Могла бы.

Представляю себе лицо Гали, когда бы ее крутой особняк заполонили наши многочисленные тетки и дядья, со всеми своими выводками детей, у которых уже и своих детей полно.

Смеюсь в кулак, и наконец опускаю клетчатую сумку посреди холла.

Так. Надо туалет бы найти.

Скинув обувь, крадучись вхожу в один из просторных коридоров. Толкаю первую попавшуюся дверь, пытаясь сориентироваться, что тут хоть за помещения.

Замечаю в глубине комнаты массивный дубовый стол. Огромный монитор. И макушку мужчины, восседающего перед ним в кожаном кресле.

— Ой, простите, — бормочу, понимая, что знатно так ошиблась.

Походу жених моей сестры и не торопится встречать гостей. Оно и понятно. Такие хоромы, должно быть немалых усилий стоят. Может он как раз сейчас какой-нибудь миллионный проект разрабатывает. А я тут со своим туалетом.

Захлопываю дверь и поворачиваюсь к той, что напротив. Может здесь? Мне уже прям очень надо.

Попала! Уф, слава богу! Думала, придется бежать уже на улицу, туйки удобрять.

Быстро облегчившись, становлюсь перед зеркалом и включаю кран. Блин, волосы все растрепались с дороги. Пытаюсь придать им более ухоженный вид, но выходит не очень.

Ладно, в конце концов, не меня сватать приехали. Да и быть гадким утенком при своей сестре-лебеде мне и вовсе не привыкать. Это даже удобно. Избавляет от ответственности, так сказать. Когда все взгляды прикованы к ней, мне нет надобности держать лицо. А делаю я это частенько, не желая делиться с кем-либо своими настоящими чувствами.

Пожалуй, там все чаще разочарование. В собственной жизни. Я будто все делаю не так. Об одном только не жалею…

Бодро вздергиваю голову, и обнимаю свой живот, что под курткой почти и не заметен, хотя уже восемь месяцев стукнуло.

Этот малыш. Он — моя отдушина.

Когда становится совсем грустно, я беру с полки в своей комнате сказки и читаю ему, представляя, как скоро буду качать его на руках, как он будет расти, делать первые шаги, назовет меня мамой…

Ну вот, и лицо уже держать нет надобности. Расплылась в улыбке и на душе хорошо так.

Дергаю ручку двери, продолжая пялиться на свой «бодрящий» животик, поворачиваюсь, чтобы аккуратно прикрыть дверь.

— Соня, — раздается за спиной бархатистый баритон.

Я судорожно вдыхаю, в надежде, что мне просто почудилось.

Тот безумец ведь даже имени моего не знал. Как и я его. Это не может быть он…

— Сонечка, — выдыхает уже где-то в моих спутанных волосах, вынуждая тело покрываться мурашками.

На мои предплечья ложатся огромные ладони, которые даже через куртку кажутся горячими.