Бесцеремонная рука сползает на мою шею, осторожно оттягивая повязанный на ней платок, и к моему стыду напрочь отвлекая меня от мыслей о Гене. Кожа мурашками покрывается. А сердце начинает колотиться, словно от притока адреналина, когда вижу, как недобро темнеют голубые глаза.

Я понимаю, что он оценивает отметины, оставшиеся от рук Гены.

Мне неловко. Даже стыдно. А главное, я не понимаю, почему он так реагирует?

Страшно. Будто он что-то нехорошее задумал…

Но вопреки моим пугающим ожиданиям, он почему-то трепетно проходится пальцами по моей шее, вынуждая меня шумно сглатывать. Но ком в горле никуда не девается.

Мне отчего-то больно.

Не физически. Где-то в душе болит. Он будто жалеет меня. А от того становится не по себе.

Неужели я ему показалась настолько жалкой, что и правда меня спасти решил?

8. ОНА

К глазам слезы подступают, но я вздергиваю подбородок, не позволяя им пролиться на потеху безумца. Отталкиваю от себя его руку.

— Что это за реакция, милый ангел? — мягко спрашивает, чем еще сильнее приводит в замешательство. — Не привыкла к заботе?

— Привыкла! — огрызаюсь.

— К родительской, должно быть, — как-то уж слишком понимающе кивает он. — А с мужем очевидно прогадала.

Чувствую болезненный укол. Привычное отчаяние накрывает с головой, вынуждая захлебываться в собственных противоречивых эмоциях.

Да что он себе позволяет?!

— Не вам судить! — шиплю я, будто обороняясь. — Я вообще-то люблю его! Человек напился просто, а вы тут устроили не пойми что! Кем вы вообще себя возомнили? Проповедником о системе семейных ценностей?!

— И папе на него пожаловаться нельзя, — упрямо продолжает он. — Ведь у папы сердце.

— Не смейте еще отца сюда приплетать! — взвиваюсь. — Вы Гену не знаете! И меня тем более!

— Но плакать некому. Папу нельзя беспокоить. А перед женихом бестолку, — снова попадает в точку, и я чувствую, что задыхаюсь от того, что кто-то произнес всю эту неприглядную правду вслух. — А что насчет мамы?

— Маме Галя и без того постоянно плачется! — взрываюсь я, больше не в силах сдерживать истерику.

Прячу лицо в ладонях, не желая, чтобы кто-то видел мои слезы.

Он будто все знает. Читает все ответы на моем лице, хотя мне казалось, что я давно научилась контролировать свои эмоции.

Не люблю я выть без повода! Это для слабачек, которые всех вокруг винят в своих проблемах. А я никого не виню! Сама во всем виновата!

Однако слезы катятся по щекам неостановимым потоком. Будто все, что накопилось за эти годы.

Слабачка! Чего ревешь? Ну-ка прекращай!

Ты свою жизнь сама выбирала. Никто не заставлял.

Сама отказалась учиться ехать в город, когда папа предлагал. Заочку выбрала, лишь бы не уезжать далеко.