Мы все переживали, надеялись. Парень выздоровел, но является переносчиком заразы.

Его пальцы слегка сжались на моём плече — предупреждение или угроза.

Лукавый старый хрен. Он словами поддерживает меня, а по сути, подливает масла в огонь сомнений. Мастерски играет на страхах толпы.

Ефим наклонился ко мне и негромко прошептал на ухо:

— Ты хорошо разыграл свои карты, мальчик. Родители Барута щедро заплатили за редкие ингредиенты для обряда и надавили, чтобы я провёл его. А всё, потому что ты спас их сына от смерти. Что ж… В совете деревни всё должно быть спокойно. Ещё и людей привели… Действительно… Хорошо сыграно, Макс.

Его дыхание пахло травяными настойками и чем-то кислым.

— А я-то думал, ты из доброты сердечной, — с сарказмом ответил я, не поворачивая головы.

Ефим тихо хмыкнул:

— Недооценил я тебя. Но обряд всё равно ничего не решит.

Я стиснул зубы, но промолчал. Делай уже свой обряд.

— Ну что ж, — громко произнёс Ефим, отстраняясь и обращаясь к толпе, — пора начинать. Ганус!

Алхимик шагнул вперёд, поставил свой мешок на землю и принялся доставать склянки. Его движения были уверенными, привычными — видно, не первый раз занят подобным.

— Зелье пробуждения готовится из семи компонентов, — сказал он мне, демонстрируя первую склянку с мутной жидкостью. — Каждый из них дарован нам силами Раскола."

"Он принялся смешивать содержимое склянок в металлической чаше. Жидкости шипели, меняли цвет, источали резкие ароматы. Толпа наблюдала завороженно — для большинства это было редкое зрелище.

Я внимательно следил за процессом, пытаясь запомнить последовательность. Всё же интересно, как это устроено. В чаше бурлила темно-зелёная субстанция, от которой поднимались тонкие струйки пара.

— Готово, — объявил Ганус, протягивая чашу Ефиму.

Староста принял её двумя руками, словно священную реликвию, и повернулся ко мне:

— Максим, подступи.

Я сделал шаг вперёд. Толпа притихла.

— Пей, — он резко сунул чашу мне в руку, с пренебрежением, озлобленно.

Взял её в руки. Зелье было тёплым, почти горячим, и пахло болотом с примесью металла. Не самый приятный аромат.

— Ну… Поехали, — прошептал и поднёс чашу к губам.

Жидкость оказалась горькой, с привкусом тухлых яиц и железа. Я заставил себя выпить всё до дна, стараясь не поморщиться. В животе сразу разлилось тепло, но это было всё.

Никаких вспышек, никакой пульсирующей энергии в венах. Моё Потоковое ядро в груди даже не шелохнулось — словно спящий зверь, которого попытались разбудить перышком. Зелье стекло по горлу тёплой струйкой, оставляя привкус мёда и трав, но магия… Магия была смехотворно слабой.

Я сжал челюсти, ощущая лёгкое разочарование. Ожидал хоть какого-то отклика, хоть малейшего резонанса с той силой, что клокотала внутри после эволюции.