Вдруг он подбежал к одному из них и начал копать лапками землю.

— Что там, дружок? — тихо спросил я, присаживаясь на корточки.

Подойдя ближе, я увидел торчащие из земли корни — толстые, мясистые, с характерным сладковатым запахом.

— Тот же самый горечь-корень, — протянул я.

Так-так-так… Если зверёк питается именно такими корнями, значит, у него есть излюбленные места кормёжки. Не случайные набеги, а регулярные маршруты к проверенным «столовым».

Я поднялся и начал методично обследовать окрестности, расширяя радиус поиска. И точно — в двадцати шагах обнаружил ещё одну замаскированную раскопку.

Потом ещё одну. И ещё.

Постепенно передо мной выстроилась картина. Зверёк жил по строгому расписанию, обходя свою территорию и проверяя кормовые точки. Некоторые ямки были свежими, другие — постарше, но все аккуратно засыпаны.

Следуя этой логике, я вышел к массивным корням старого дуба, потеряв из виду кошку — видимо ей наскучили мои поиски.

У основания самого толстого корня зияло отверстие, а земля вокруг была утоптана.

— Вот твой дом, ушканчик, — пробормотал я.

Но нора — это не просто убежище. Изучив её расположение, я хмыкнул.

Отверстие смотрело на юг, значит, внутри было тепло и сухо. Корни дуба создавали естественный лабиринт ходов — если хищник заберётся в один вход, всегда есть запасные выходы. А главное — дуб рос на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривались все подходы.

Я сел на пенёк, размышляя. И как поймать зверя с такой скоростью и осторожностью?

Обычные силки не подойдут. Он либо перепрыгнет, либо пробежит мимо так быстро, что петля не успеет затянуться. Капканы тоже бесполезны, да и портить товар не резонно.

Нужен принципиально другой подход.

В тайге для ловли быстрых зверьков я использовал направляющие воронки — конструкции из веток, которые заставляли добычу бежать в нужном направлении, прямо в ловушку. Но здесь скорость была сверхъестественной.

— Не скорость нужно ломать, — пробормотал я. — Нужно использовать его привычки против него самого.

Зверёк осторожен, но не параноик. Он регулярно выходит кормиться в одни и те же места. У него есть проторенные тропки между норой и кормовыми точками. И главное — несмотря на скорость, он всё-таки должен остановиться, чтобы копать корни.

Если я поставлю ловушку не на тропе, а прямо в месте кормёжки, и замаскирую её как естественную «кладовую» корешков…

Вот тут-то я его и возьму.

Красавчик подбежал ко мне и положил к ногам найденный корешок горечь-корня. В его глазах читалась гордость за находку.

— Спасибо, малыш, — погладил я его по голове. — Это тоже пригодится.

Для такой ловушки мне понадобятся особые материалы. Что-то прочное, но лёгкое. И механизм, который срабатывает от веса, а не от движения.