Но нет, она была здесь, наговорила гадостей и оставила меня в одиночку переваривать наш разговор.

Первый после стольких лет разлуки…

В голове вспыхивает яростный взгляд девушки и её горькие слова по поводу Мии. Ева всерьёз считает, что у меня семья и ребёнок. Не знает правды.

А я не могу понять, почему она называлась Евой, если по документам является Евгенией. Это что, такая сокращённо-извращённая форма её имени?

«Однажды ты уже сломал мою жизнь! – в ушах набатом звучат хлёсткие, как пощёчина, слова. – Я не позволю, слышишь? Не позволю тебе сделать это ещё раз!»

Сломал…

Что же получается, девушка считает, что встреча со мной испортила её жизнь? И это та, которая клялась мне в любви, обещала быть рядом, чтобы не случилось.

Не совсем понимаю, зачем сказал бывшей, что мать Мии умерла. Просто злость и ненависть, которые столько лет жили в моей душе, достигли пика своей концентрации. И я совершенно не отдавал себе отчёта в том, что говорил.

С одной стороны, сказал и сказал, кому какое дело, а с другой…

С другой, получается я перед Евгенией оправдывался, так выходит? Мог ведь проигнорировать её выпад про жену, но нет, выдумал грубую ложь, хотя отчасти сказал правду."