Другими словами, обещает открыть охоту на значимых людей королевства, невзирая на чины. Вот и ответьте мне, как быть в этой ситуации?

Он выдал небольшую паузу и сказал, как отрезал:

— Война сейчас нам не выгодна. И жить в ожидании внезапной смерти я тоже не желаю. Поэтому, в России действовать так, как вы привыкли, запрещаю. Разведку ведите, сторонников вербуйте, но агрессии не проявляйте. Силовыми методами вопросы не решать. Я ясно выразился или кому-то непонятно?

Присутствующие молчали. Нечего им было сказать, всем жить хочется.

Конец интерлюдии.

Уже на территории Польши, которую Александр, несмотря на мои предупреждения, присоединил к империи, меня нашёл очередной фельдъегерь с письмом от государя.

Читаю и не очень понимаю, как воспринимать написанное. Он уведомил, что пленников доставили, допросил их лично. При этом, он не нашёл ничего лучше, чем послать английского посла в известное место. А потом вдогонку еще и письмо отписал королю. В выражениях, по его словам, не постеснялся. Поэтому, сейчас он в сомнениях, правильно ли поступил. Нервничает в ожидании ответа и не знает, чего ждать. То ли покушения, то ли объявления войны. А когда подобный монарх нервничает, страдает его окружение. Он просто накрутил хвоста нужным людям, и в стране случился мор оборзевших англичан и разнообразных англофилов.

Заканчивалось письмо информацией о моей жене. Она одолела его вопросами о том, почему царь держит её мужа вдали от родины, и буквально требует от него моего возвращения. Сил у него уже нет терпеть. Поэтому, он убедительно просит меня принять уже хоть какое-нибудь решение. Сам он советует возвращаться домой и не маяться дурью. Как-то так все выглядит в исполнении государя. И сестру жалко, и терять такого орла подстреленного, как я, не хочется.

Я его понимаю его, но спешить все равно не буду. Пусть и такой, можно сказать, полу жизнью, а все равно наслаждаюсь. Сейчас тишина и покой. Оказывается, мне сильно не хватало этого состояния. На миг даже подумалось:

— Старческое, наверное. Разум устал и ищет отдыха.

Нет, я все время не бездельничал. Иногда накатывала жажда деятельности или вспоминалось услышанное и увиденное в прошлых жизнях. Тогда я терроризировал людей, меня сопровождавших.

Вёл с ними длительные разговоры на тему охраны важных лиц. Много обсуждали, каким образом можно предотвратить нападение, как нужно работать с агентурой, чтобы вовремя узнать о подготовке к покушению. Было, о чем поговорить.

В Польше даже невооруженным глазом наблюдалась непонятная движуха. За время, проведенное на дорогах в этих местах, множество раз встречали обозы с переселенцами, которые под серьезной охраной двигались в сторону России. Складывалось ощущение, что кто-то решил вывезти отсюда всех имеющихся в наличии крестьян.