Александр проникся, и надеюсь, сделал правильный вывод. Что касаемо новости, он, уже перед тем, как собрался уходить, произнес:

— Ты задумал что-то делать для благосостояния своей семьи. Так вот, я хочу в этом поучаствовать, в равных долях. Прикинь, и скажи, что от меня потребуется. Все будет выполнено.

Он ушёл, а я потерялся. С таким компаньоном можно столько наворотить, что мало никому не покажется.

Остаток дня я напряженно думал о том, как буду поступать с учётом появившихся вводных. А на следующий день засел за бумаги. Я имею в виду, что писал, лёжа на животе. Неудобно — жуть. Но деваться-то некуда, надо работать.

Практически неделю строил планы, рисовал графики и прикидывал порядок как первоначальных действий, как и на долгую перспективу.

Когда закончил и перечитал, то понял, что слегка увлекся. Половину мастеров, имеющихся в Европе, придётся перевезти в Россию, чтобы замутить все задуманное. Надо, наверное, слегка умерить аппетит. Все мои хотелки осуществить достаточно хлопотно. Я даже загрустил от осознания невозможности сделать все и сразу.

Вот таким грустным и застал меня император, пришедший навестить больного. На его вопрос, почему я такой смурной, просто отдал все записи, обозначив, что причина плохого настроения там. Тот не стал сразу их изучать. Вместо этого начал интересоваться, как я себя чувствую, заживает ли рана. В целом, самочувствие было более-менее, но с раной все не очень хорошо. Вроде и воспаления особого нет, а заживление идёт туго. Думаю, если бы не остатки лекарств, притащенных из будущего, вряд ли я смог бы выкарабкаться.

Мы не особо долго разговаривали. Всё-таки, дел у царя огромное множество. Это кажется, что он — бездельник. А на самом деле ему хватает хлопот."

"На следующий день, наконец-то, пришло известие от жены. Она родила мне сына. Оба здоровы, все обошлось благополучно. По словам жены, младенец кушает, спит и много улыбается. Ведёт себя очень спокойно. Чудо, а не ребёнок.

Всей душой захотелось хоть одним глазком посмотреть, какой он — мой сын. Плакал и проклинал судьбу за то, что сотворила со мной подобное. С трудом взял себя в руки.

Где-то в этот момент появилась мысль:

— Хрен я сдохну, пока не буду уверен, что мои потомки будут жить в благополучном мире. Что там нам мешает жить? Банкиры, англосаксы со своими масонами? Весело вам будет, суки. Так весело, что заплачете от счастья.

Уже на следующий день я разговаривал с императором и попросил его не торопить события. Наполеон теперь никуда не денется, а нам нужны люди. Прежде, чем отдавать освобожденные территории немцам, нужно их шерстить на предмет специалистов в той или иной сфере деятельности и любыми путями вывозить в Россию. Желательно, вместе с оборудованием, на котором они привыкли работать.