"

"Делаю несколько шагов к мужчине на диване, надеясь на конструктивный диалог по существу, а не по поводу наличия на мне трусов.

— На тебе есть белье?

Дура не помогла.

— Простите, но данная информация никак не касается нашего перелета.

Улыбаюсь так, что сейчас треснут щеки, вижу в иллюминатор, как самолет выходит на взлетную полосу, надо пойти сеть и пристегнуться.

— Прошу оставаться на своих местах, сейчас будем взлетать.

Собираюсь развернуться и уйти, но мне не дают, мужчина дергает меня на себя, усаживая на колени, крепко сжимая талию пальцами.

— Что вы делаете? — спрашиваю как можно спокойней.

Смотрю в его зеленые глаза, а внутри все переворачивается, меня парализует. Он режет по живому своим взглядом, таким тяжелым и откровенным, что я начинаю задыхаться.

Нет, этого не может быть, чтоб я так реагировала на мужика.

Да будь он кто угодно, я перевидала от нефтяников до шейхов. Ко мне подкатывали миллионеры и политики, предлагая немыслимые деньги или просто так слетать в Венецию на выходные.

Но ни один из них не стоит того, чтоб я потеряла свою работу. Пусть из меня вышла хреновая жена и сноха, отвратительная подруга, но работник я отличный, потому что я люблю то, чем занимаюсь и умею устанавливать границы.

Капитан говорит стандартные фразы, слышу из динамика голос Курапова, самолет набирает скорость, слегка закладывает уши. Я все сижу на коленях зеленоглазого, отчетливо чувствую его эрекцию. Вот шасси отрываются от полосы, он идет на взлет, набирая высоту, а я растворяюсь в этом зеленом омуте, вдыхая тонки аромат смородины и бергамота.

— У тебя глаза — чистое небо.

Перестаю дышать. Любое признание ничто после этих слов. Во рту пересохло, облизываю губы, не в силах что-то ответить.

Мотыльки под ребрами зависли, в голове шуш, сердце падает вниз, пока самолет взмывает в небо.

Его зрачки расширяются, на миг в глазах читается вопрос, но вот губы изогнулись в насмешливой улыбке, а меня словно окатывает ведром ледяной воды.

— Простите, мне надо работать.

Улыбается, отпускает меня. Быстро встаю, качнуло, но удержалась, ухожу на свое место, там, где бар и кухня. Ловлю в отражении зеркала свой растерянный взгляд. Надо собраться и взять себя в руки.

Что это вообще сейчас было?

Лепет про глаза давно остался на первом курсе института, я взрослая девочка и не ведусь на такую хуйню. Машинально открываю бутылки, делаю напиток хоть меня и не просили, но просто надо себя чем-то занять, лететь еще восемь часов.

Долбаный чертов «Челленджер», у которого даже нет перегородок, чтоб спрятаться и спокойно посидеть. Закрывается только туалет у пассажиров, пилоты и те без дверей. Ты практически постоянно на виду, хотя меня как обслуживающий персонал замечают, когда что-то надо.