Но вот он резко выкидывает руку, крепко хватая Виктора за шею сзади, разворачивая, припечатывая лицом в колонну. Виктор стонет, начинает дергаться, пытаясь вырваться, но хватка у Макса железная.

– Послушай меня, кусок говна, – Максим говорит тихо, хрипло, склонившись к самому уху Виктора, чтобы тот хорошо его слышал. – За такие слова я должен вырвать твой поганый язык. Но сейчас спишем все на то, что ты дурак. И попросишь у Яны Сергеевны прощения, так ведь, бывший муж?

Хватка, видимо, стала еще сильнее, потому что Виктор застонал в голос и закивал головой, бормоча извинение. Зрелище жалкое, но Яна была благодарна тому, что Максим появился так вовремя. Произошло какое-то движение, Виктор странно охнул и начал оседать на пол. Яна смотрела на эту сцену и не могла вымолвить ни слова.

– Пойдем, куколка, а то и ты сейчас лишишься чувств, придется нести тебя на руках.

Максим хватает ее за руку, тянет со ступеней вниз, в сторону парковки. Яна покорно идет, но оглядывается назад. Виктор встает с колен, согнувшись пополам, держась за бок, провожая их полным ненависти взглядом.

Но как только они обходят машину, Максим прижимает Яну к нагретому на солнце металлу автомобиля и целует. Его рука, нагло накрывая под пиджаком грудь, больно сжимает сосок. Яна задыхается в этом поцелуе, но отвечает, притягивая мужчину к себе, мнет рубашку на широких плечах.

– Куколка, я голодный.

Яна прекрасно понимает, о чем он, да она сама готова отдаться ему прямо здесь. Но это означает то, что снова начнется замкнутый круг.

Глава 33

– Ты ведь тоже хочешь меня, куколка, я чувствую.

Максим снова сжимает ее грудь, выкручивая сосок, прижимая еще сильнее к машине. Его горячее дыхание обжигает шею, Яна отворачивается в сторону, но этим еще больше открывает чувствительную кожу для поцелуев. Ей хочется самой сорвать с себя одежду, обнажить грудь, подставить соски для влажных поцелуев, зарыться пальцами в его волосы, прижимая сильнее. Чувствовать на себе огонь, исходящий от мужчины, обжигаться им, гореть.

Максим срывается, впивается губами в нежную плоть, до боли всасывает кожу, лижет языком. Этот ошеломительный контраст накрывает Яну волной похоти, становится душно и жарко. Максима невозможно контролировать, он делает, что хочет, берет то, что ему надо именно сейчас. Вот и сейчас, он захотел ее, немедленно, прямо здесь.

– Максим, подожди, остановись, – Яна шепчет, но понимает, он ее не слышит.

– Поехали ко мне, нет, к тебе. К тебе ближе.

– Максим, нет. У меня работа. Ты снова меня не слышишь.

Мужчина отрывается от нежной кожи, смотрит на следы, оставленные своими поцелуями. В душе рычит зверь, который оставляет метки на своей самке. Красные пятна на белой коже, как клеймо, как нечто первобытное и порочное.

– Я дурею, когда ты рядом.