Его и не было никогда, одни мечты были и фантазии. Поэтому пожимаю плечами.

— Очень жаль, что повелся.

Он вскидывает голову и согласно кивает.

— Да. Лучше было сразу вызвать полицию.

— Ну так и вызвал бы, — говорю устало, — кто тебе не давал. И сейчас еще не поздно.

А и в самом деле, пусть вызывает. Мне совершенно все равно. Хочется только отмотать обратно, в то утро, когда Янка уговаривала меня поехать с ней «к дяде».

Я бы ни за что с ней не поехала. Ни за какие деньги.

— Думаю, мы с тобой сами договоримся, — продолжает Артем. — Называй цену. Смелее. Только смотри, не продешеви. Что у тебя там? Фотографии? Съемка? Или что-то еще?

До меня, наконец, доходит смысл сказанного, и меня начинает трясти. Как в лихорадке, когда бьет крупная дрожь и руки леденеют.

Подхожу к нему, спотыкаясь на каждом шагу, потому что от застилающих глаза слез ничего не видно. Бью наотмашь по лицу — надеюсь, что не промазала, потому что вместо Артема вижу только большое невыразительное пятно.

— С ума сошла? — он хватает меня за руки, не давая ударить по второй щеке.

— Нет, — облизываю сухие губы, — просто это были не месячные.

От прожигающего взгляда Артема можно запитать приличный такой населенный пункт. Он удерживает меня за запястья, а я упрямо смотрю ему в глаза.

— Почему... — спрашивает он хрипло, — почему ты не сказала?

Облизываю пересохшие губы, буравящие меня темные глаза вспыхивают.

— Не хотела, — говорю полушепотом и все-таки отвожу взгляд, — не хотела, чтобы ты...

— Что? — яростно требует Артем, встряхивая меня за руки, и я со всхлипом выдаю:

— Чтобы ты считал меня малолеткой. Я и про возраст наврала, мне восемнадцать. Потому что влюбилась, — замолкаю, опускаю глаза и добавляю совсем тихо: — Только я не в тебя влюбилась, а в того парня в комбинезоне...

Он со стоном отпускает мои руки и зажимает виски, а я бросаюсь к двери. Дергаю на себя, толкаю — без толку. Заперто.

— Выпусти меня! — поворачиваюсь к нему.

Артем медленно подходит практически вплотную, и я прижимаюсь спиной к стенке.

— Ты действительно не знала, кто я? — спрашивает он с шокированным видом.

— Я и сейчас понятия не имею, — отвечаю, — вижу только, что ты заносчивый индюк. Терпеть таких не могу. Сейчас же открой дверь!

Он качает головой и трет переносицу.

— И ты не снимала тайком фото, чтобы потом выставлять их у себя на странице?

— Нет, — мотаю головой.

Мужчина упирается рукой в дверной откос прямо возле моего лица и насквозь пронизывает взглядом, словно внутри меня написаны ответы, а он пытается их прочесть.

— Зачем тогда поехала на дачу к Гордеевым? Тебя не учили, что чужое брать нельзя?

Не хочу оправдываться, но и чтобы он считал меня нахальной беспринципной хабалкой тоже не хочу.