— Я поставила себе цель, — говорю ей, — я должна попасть в эту программу. А для этого приходится много заниматься.

— Ну и занимайся, кто тебе не дает. Но хоть один выходной ты же можешь пропустить?

Я задумываюсь. В принципе, Янка права, устроить выходной можно. Тем более, можно взять с собой учебник и почитать в загородном доме ее дяди. Двоюродного, как она говорит.

А подруга не перестает канючить:

— Там вокруг лес, соседи все такие крутые. Одной мне стремно. А дядька так просил пожить у них, присмотреть за домом!

— Зачем за ним присматривать? — удивляюсь я. — Ты сказала, твой дядя миллионер. Он не может поставить сигнализацию и видео камеры?

Янка странно мнется, затем выдает:

— Может. Конечно может! Дом под охраной. Но ты знаешь, как эти старики, ему надо, чтобы там кто-то жил. Ему так спокойнее.

— Старик? Разве твой дядя старый? Сколько ему лет?

— Пятьдесят. Он же двоюродный, у них с мамой большая разница в возрасте. Еще и противный такой...

— Раз противный, зачем тебе с ними общаться? — непонимающе спрашиваю я. Уж мне ли не знать, что такое родственники, от которых тошнит.

— Мама попросила. А как я ей откажу? Ну, Аля, ну Алечка, поехали со мной...

Вообще-то меня зовут Алена. Алена Плохая. Такая у меня фамилия. Конечно, когда люди ее слышат, как правило, впадают в ступор. Но ненадолго. Папа говорил, что в нашей фамилии изначально заложен успех, и теперь я не могу с ним не согласиться.

— У таких фамилий есть неоспоримое преимущество, дочка. Это пиар. С той же секунды, когда люди ее слышат. Потому что забыть ее сложно, а дальше уже твоя задача, с чем связать их воспоминания и впечатления. Наша фамилия — готовый якорь. Главное, улыбайся. И пользуйся.

Папа был абсолютно прав. Сам он смог воспользоваться преимуществами своей фамилии по полной программе — его сеть отелей росла и расширялась в геометрической прогрессии.

Он погиб на горнолыжном курорте Ла Розьер в Альпах, куда они с мамой уехали праздновать десятилетие свадьбы. Отец столкнулся на стыке синих трасс с другим лыжником. Он катался без шлема, получил серьезную травму головы и умер, не приходя в сознание. Тот лыжник был в шлеме, поэтому не пострадал.

После гибели папы мама впала в депрессию. И мне сложно ее винить, мой отец был потрясающе красивым мужчиной. Помимо лыжного спорта он увлекался серфингом и дайвингом. Женщины ходили за ним табунами, но он любил только маму.

Мне тогда было пять лет, и я тоже очень страдала по отцу. В то время у нас стал часто появляться знакомый отца Ярослав Берсенев. У него было два ресторана, и они с отцом планировали сотрудничать. Это я знала от мамы.

Она слишком быстро забыла отца и слишком быстро вышла замуж за Берсенева. Так считала бабушка, но у мамы на этот счет было свое мнение.