Драпали быстро – били нас тогда ""фрицы"" крепко. ""Первым номером"" был у меня Семён Петров, казак из-под Краснодара. Мужик хороший, но евреев не любил и мне постоянно об этом напоминал. Оставили нас вдвоём на одной высотке прикрывать тыл отступающим войскам. Он, уложив поудобнее пулемёт, впервые ко мне не ""Еврейчик"", а по имени обратился: ""Марк! Сдаётся мне, что тут и останемся. Дай своих родных адресок – если выживу, расскажу им какой ты парень геройский. Повезёт тебе – в моей гимнастёрке медальон с моими родными. Негоже нам ""без вести"" пропадать. Держись, сынок! Если будет худо – уходи. Я своё пожил, а ты ещё ""зелёный"" совсем, так что на меня не обращай внимания."".

Четыре коробки с патронами извели пока нас из танковой пушки не накрыли. Потерял я сознание, а когда очухался – свои. Семён меня, весь израненный, до своих донести умудрился. Сам не выжил, а меня дотащил! Врач в медсанбате говорил, что он при смерти всё обо мне спрашивал. Дотянул до того момента, когда узнал, что буду жить, а потом помер. Вот так!

Потом разведрота до сорок четвёртого. И тут начальник особого отдела вызывает к себе, как сейчас помню, что в Польше под Гданьском.

Говорит:

– Старший лейтенант Бергман! Тут на Вас пришло! Говорят вы с немцами ""якшались"", когда за линию фронта ходили!

Я охренел по первости. Даже особиста за грудки схватил:

– Я с немчурой только своим остро заточенным ножом общался! По горлышку! Ещё под рельсами им ""подарочки"" толовые оставлял! Какая гнида очернила?!

Имена тех гнид узнал после восьмилетней отсидки… Спасибо, что не расстреляли. Рядовой Исанбаев, сержант Шанев, сам особист – Илья Репейников и какой-то, его даже близко не видел, Изя Штельман. Чем до них добрались – не знаю. Может “шкуры” спасали или семьёй шантажировали, но оговорили меня крепко. Мои ребята, как узнали, “бучу” подняли, а среди них и славяне, и грузины, и буряты с узбеками были! Отбить не смогли, но на “тройку” суда впечатление произвели знатное. С того момента я и перестал делить людей по национальности – Семён Петров, завзятый антисемит и правильный человек, мне бы этого не простил! Вот и всё… А Артурчик Коган, бравший часто в долг и отвернувшийся, когда нужно было моей семье помочь, вроде бы тоже свой, но таких я пинком под жопу отправляю! Сами знаете, что так и поступил!

Захотела Райка выйти замуж – пусть выходит! В ней моя кровь и часть жизни того Семёна Петрова! И мужика её буду оценивать как человека, а не по “обрезанию!"".