Вернулась она после учебы беременной, мальчика родила не пойми от кого, а после смерти матери стала у Шкодиных кашеварить.

Роза Михайловна осеклась.

– И к чему я Зинку-то вспомнила?

– Рассказывали про пышный день рождения Валентины, – подсказала я.

– Точно, – обрадовалась молочница. – Вон там фото висит, групповое…

Я подошла к стене.

– Его перед выносом торта на память сделали, – заулыбалась хозяйка. – Фотограф всех выстроил. Валя заранее велела смастерить подставку деревянную, вроде тех, на которые хор встает, чтобы зрители задние ряды певцов видели. Лестницу эту и установили для фото.

Это вот я в последнем ряду. Зина сидит в самом низу. А Валюша в центре.

– Похоже, первая жена Виктора Марковича знала микстуру от старения, – восхитилась я. – Действительно моложе всех гостей выглядит.

– Верно подметила, – кивнула Роза. – А эта девица в неприличном платье, вся грудь наружу, Марфа, младшая сестра Вали. У них разница в десять лет, Марфушка моя ровесница.

– Уверены, что это Марфа? – удивилась я. – На вид она старше Валентины."

"Хозяйка посмотрела на снимки.

– Я давно заметила: если человек злой, скандальный, завистливый, не борется со своими плохими желаниями, готов другого потопить, чтобы его деньги или место заполучить, он всегда раньше стареет.

Думаешь, почему я на Бабу-ягу похожа? До денег очень жадная. Осознаю это, а поделать с собой ничего не могу. Вот ты попросила Степану яйцо красномордой панки продать. И нет бы мне отказаться, врать-то грешно, а я тысячу в твоей руке увидела и согласилась.

– Это не ваша вина, Роза Михайловна, – поспешила я оправдать ее, – вас я соблазнила. На мне ответственность.

– Тебе за свои грехи ответ держать, а мне за мои, – вздохнула молочница.

 – Искушений вокруг полно, не надо им поддаваться. Дьявол не спит. Он как действует – сначала на маленький грешок подвигает. Взяла я тысячу у тебя, бес и подумал: «Ага, попалась», и устроил рабе Божьей грех пожирнее. Глянула я на Степана – вмиг поняла: денег у мужика немерено, машина дорогущая, ему сто тысяч, как мне сто копеек. Ну и…

Хозяйка махнула рукой.

– Хотя оправдание есть. Дети у меня малооплачиваемые, внука Гришеньку надо обувать-кормить. Я, где могу, заработать пытаюсь, юлой верчусь, а лет-то мне уже ого-го сколько… Вот и не устояла, грабанула богатея.

И ведь довольна! Знаю, нехорошо поступила, а сердце поет от радости: теперь куплю Гришеньке на зиму и куртку, и ботинки, и на репетиторов ему хватит.

– В кладовке дома Шкодиных, куда мы с вами зашли, чтобы поставить в лифт корзинку, вцементирована в пол здоровенная бочка. Не знаете, зачем она нужна? – полюбопытствовала я. – На боку видна полустертая надпись «огнеопасно», похоже, там было что-то горючее.

– Солярка, – пояснила Роза Михайловна.