Так что перестань отговаривать и хватит попусту спорить. Вот я идиот, услышал твой стук и…

- Что-то не то происходит, - Смайс прервал приятеля, резко соскочив с подоконника и шлепнув босыми ступнями по широким полированным доскам пола. Пижамные штаны едва держались на узких бедрах, не скрывая тонкую дорожку белых волосков от пупка вниз, к поясу. Сильное тело двигалось по-звериному ловко. Молодой дракон отбросил ладонью назад светлые пряди и зашагал по комнате. - Вчера я тоже думал – играют с ней парни. Отцепиться не могут, вот и флиртуют от скуки пока занятий нет.

Наивные глупышки писают от восторга в панталончики, почему не сделать приятное и не пройтись с ними… вдали от свидетелей. Я поэтому тебя и отговаривал, мало ли насколько интимно ее выгуляли по кустам…

- Смайс! Ты говоришь о моей невесте!

- Ладно-ладно… В случае чего заплатишь за проверку на артефакте. Я о другом. Посмотрел сейчас в окно и увидел, как твоя Катарина ждала этих двоих внизу. И они, только подумай, не сделали вид, что хотят спать дальше. А собрались и спустились к ней, сами… Кроме того, вчера на улицу вылетел один из отцов-основателей Королевской академии.

Долго он с ними вряд ли общался, они не могут удаляться от административного корпуса. Но сам факт! Как думаешь, мне пора беспокоиться?

- Ну ты и зараза! У меня проблемы с женитьбой, а ты начал «беспокоиться» только после того, как увидел с моей невестой своего брата. Не волнуйся! Я этот вопрос обмозговал и на днях решу. Скоро Катарина сядет дома и нос на улицу не высунет.

Джиллиан злился. Узкие черты его лица заострились, сделав еще больше похожим на хищную птицу.

Но его собеседник проигнорировал явное недовольство. Он прошелся от стены до стены, закусив нижнюю губу по давней, еще детской манере. Его отец любил задавать вопросы, требующие размышления, но не терпел промедления и орудовал магией, словно плеткой за малейшее замешательство. Вот и появилась у Смайса прошедшая сквозь годы привычка, помогающая молчать когда надо, не вскрикивая от боли, а так же и думать, не отвлекаясь на внешние помехи. Во взрослом возрасте плотно сжатый в минуты размышлений рот стал фишкой, которую опасались даже друзья.

Знакомцы от преподавателей до каждого мелкого служки в дальних поместьях знали - если младший лорд Смайл Убергрон, единственный сын «того самого» министра Убергрона, поджал свои по-юношески нежные губы, то лучше или поддержать его во всех начинаниях или бежать сломя голову, придерживая оную двумя руками и молясь потерять что-то менее ценное. Потому что потерять по любому придется.

- Мне не нравится, что она вьется рядом с братцем, - наконец, решил молодой лорд.