Через мгновение, услышав тонкий, странный писк, я решила, что это все же нервы лопнули, и сама не замечаю, как орать начала… Но тут же раздался грохот и вопль на испанском, а мужик подо мной замер, выпучив глаза направо.

Я оглянулась, успевая заметить, как кинулась сестра к отдельно сидящему, а теперь уже стоящему и активно лапающему оружие мужику. Тот усач, которому она расстегивала брюки, неопрятной кучей валялся на диване, лицом вниз.

Все это заняло буквально секунды, взгляд, осознание, холодное лицо сестры, нож в горле у так и не добравшегося до оружия второго мужика.

Я развернулась к застывшему в ступоре усачу под собой, заметила, как он вытаскивает пистолет диких, прямо таки устрашающих размеров, второй рукой отталкивая меня в сторону. Я не удержалась и отлетела к рабочему столу, выставив вперед руки.

Под пальцами оказалось что-то острое. Стилет! Красивый, с какой-то витиеватой вязью на рукоятке.

Сжала его в кулаке, развернулась в тот момент, когда мужик поднимал ствол, целясь в сестру.

И, вообще не думая и не тормозя, с разбегу повисла на руке с пистолетом всем телом, а сама с разгона всадила стилет в грудь гада!

Мужик замер, так и не успев выстрелить, посмотрел на рукоятку в своей груди и начал заваливаться на пол.

Я отпихнула ногой выроненное оружие, подскочила и с рычанием пнула его под ребра. А потом еще раз. И еще!

Не помню своих ощущапний в этот момент, помню только, как слезы текли. И еще — нож так легко вошел в тело… Странно, я почему-то думала, что это непросто, убить человека. А оказалось… просто…

Линка подскочила ко мне, оттолкнула, оскалившись, наклонилась, проверяя пульс на шее у мужика, глянула на меня остро:

— Успокоилась?

Я кивнула, хотя вообще не успокоилась.

— Тогда тихо. За мной.

Она схватила со стола влажные салфетки, протерла рукоятку ножа, торчащего из груди убитого мной человека, потом нож в горле убитого ею человека. Потом себе лицо и руки, кинула мне салфетку. Я последовала ее примеру.

Лина быстро прошлась по всем поверхностям, которых мы могли касаться, выкинула в угол салфетки. Поймала мой взгляд, усмехнулась:"

"— Конечно, фикция, но пусть будет, да?

Я только кивнула заторможенно, не особенно понимая, о чем она вообще.

Пусть будет, да.

Через те же темные коридоры, в которых Лина ориентировалась, мы выскочили на кухню, а затем в дверь для персонала.

И пошли, спокойно, но шустро, в темень аргентинской ночи.

На улице, улучив мгновение передышки у глухой стены какого-то дома, Лина повернулась ко мне и, жестко давя тоном, сказала:

— Если не удастся вылететь… Всех трех убрала я. Понятно?

— Но…

— Пообещай! Всех трех я! Ты — свидетельница только. Жертва. Ясно тебе? Ясно?

— Да…

Дорога от клуба и потом из страны запомнилась смутно.