Я насаживаю ее на себя, ощущая долбанным, самым счастливым на свете придурком, гномом, заполучившим свое сокровище…

И сокровище это сейчас смотрит в мое лицо, не отрываясь, раскрыв в удивлении рот… А я не могу перестать разглядывать ее покрасневшие щеки, ее затянутые поволокой секса глаза, и потом, когда она сладко ахает, сжав меня внутри своей горячей влажности, я только на секунду утыкаюсь носом в изгиб нежной шеи, чтоб напитаться этим возбуждающим запахом ее желания, неоспоримого желания, не зря же мокрая такая, скользкая внутри."

"— Боже… — опять заводит она свою шарманку, когда я, уже полностью, до основания войдя, легко подбрасываю ее, чтоб удобнее посадить на себя.

Чтоб слаще было трахать. — Боже-боже-боже…

— Не, тут только я, Дракош… — шепчу ей в мягкие, дрожащие губы, — только я. Меня зови.

И двигаюсь. Она тут же стискивает гладкие бедра, обхватывает меня за шею, прижимаясь всем телом, взволнованно и сбито дышит, утыкаясь носиком в шею, пока я, на пробу, на раскачку, скольжу вперед и назад в узкой, такой гостеприимной влажности, выбивая каждым движением слабое “ах”.

Мне настолько в кайф то, что происходит, настолько нравится в ней, настолько это, блять, долгожданно, что не хочется спешить.

Хочется это все длить и длить.

Но, с другой стороны, невыносимо тянет ускориться.

И я делаю это, поудобней прижав Драконяшу к стене и стиснув ее так, чтоб лишний раз шевельнуться не могла.

Мне сейчас глубоко похер на ее удовольствие, мое — важнее! Слишком долго ждал! Слишком долго мучила!

Валя стонет мне в шею, все громче и громче с каждым толчком, целует мокрыми губами, и от этого мурашки по коже и кайф внутри.

Конечно, зверь, который слишком долго сидел в клетке, глух к ласке сейчас, но я все восполню! Потом.

Обязательно!

А сейчас… Бляха, просто позволь мне взять все, что хочу. Все, без чего помру прямо тут!

Долго я не выдерживаю, естественно.

Слишком сладко, слишком горячо.

В финале отрываю от себя Валю, прижимаю за шею к стене, жадно глядя в покрасневшее от возбуждения лицо, в закатывающиеся от удовольствия глаза и не останавливаясь ни на мгновение.

Наши тела соединяются в бешеном ритме, самом жестком из возможных, она внутри дико узкая и, клянусь, пульсирует, сжимая меня! И смотрит, широко распахнув ресницы, и взгляд такой невинный, что зверь во мне рычит довольно, получая то, до чего так долго добирался! Кайфуя от своей добычи!

Я сжимаю пальцы на тонком горле, перекрывая доступ кислорода, и Валю начинает трясти от прихода.

Глаза закатываются, губы дрожат в уже несдерживаемых, громких стонах, а внутри она меня с такой силой стискивает, что не успеваю выйти.

С диким рычанием кончаю в нее, прошивая нежное тело последними жесткими толчками и глядя в заплаканное, возбужденное лицо.