А сколько раз я в них, датый, вырубался, не передать! И ничего!

А эти кросы — вообще ветераны!

Самые мои любимые!

И Крым, и Рим, и медные трубы со мной прошли!

Для чего?

Чтоб сдохнуть от зубов мелкого грызучего крысняка?

Да ебал я его и его хозяйку!

Хорошая, кстати, идея.

Не насчет крысняка — он однозначно вылетит отсюда сейчас за забор.

А вот насчет хозяйки его…

В этот момент мне вообще ничего не кажется чрезмерным. Потому что довели. Потому что не об этом я думал, когда в первый же день разрешил белобрысой заразе взять с улицы лысую заразу.

Надо же, даже до дома мы в тот день доехать не успели, в тачку усаживались…

Верней, я усаживался, уверенный, что длинноногая блонди уже мостит свою жопку на заднее сиденье.

Перед тем, как завести мотор, глянул контрольно в зеркало заднего вида и здорово охерел, когда не увидел там Драконяшу. В тот момент мне не пришло в голову это прозвище, которое ей Коняшка придумал. Это потом уже все, потом… Примерно на следующий день. когда два и два сложил. И начал потихоньку понимать, насколько сильно я попал.

А вот тогда…

Тогда я, ошпаренным псом, вылетел из-за руля и понесся к задней двери тачки, ругаясь себе под нос матерно на Коня, его родных до седьмого колена и на себя, идиота легковерного. Не успел ведь приятель даже отъехать в деревню со своей белобрысой ниндзей, как я уже проебал его будущую свояченицу!

Как так?

Правда, буквально через секунду от сердца отлегло, потому что пропажа обнаружилась.

Она, эта пропажа, тихо сидела на корточках и что-то рассматривала прямо под колесом моей тачки.

— Ну… Иди, иди сюда… — ворковала она, подзывая кого-то из-под днища машины.

Я, основательно выдохнув и перестав дрожать руками, с минуту поразглядывал оттопыренную попку, упакованную в короткие джинсовые шорты, отстраненно подумал, что девки нынче пошли ранние, и рявкнул, заставив Драконяшу пискнуть и бухнуться с корточек на жопку:

— Ну и какого хера?

Она подняла на меня снизу взгляд голубых, абсолютно пустых глаз, поразивших меня в тот момент своей незамутненностью и бездонностью, а затем сказала с обидой в голосе:

— Зачем вы кричите? Напугали его…

— Кого, бля? — уточнил я основной момент нашей беседы.

— Вот… — и Драконяша доверчиво протянула мне на ладони что-то мелкое, лысое и страшное, как вся моя жизнь до решения стать писателем. — Песик.

— Песик… — повторил я, задумчиво разглядывая недоразумение, меньше всего похожее на песика. Вот на крысу, страшную и лысую, запросто…

— Да, — с энтузиазмом закивала Драконяша, поднимаясь и аккуратно придерживая странное животное у груди, — думаю, тойчик какой-то, может, помесь, я не очень хорошо разбираюсь… Лапка одна болит у него…

— Лапка… — все так же в ступоре повторил я.