именуемая Ингрид Гвинейская продалась Тьме и творила Светом противную волшбу...

— Ого, саму Ингрид поймали! -горячо зашептала мне в ухо Николь. — Она проклята Верховным жрецом и за ее поимку обещана большая награда. Теперь понятно, почему они так торопятся — Ингрид очень сильна, и долго оковы Света ее не удержат.

После ее слов я обратила внимание на то, что ноги и руки девушки были обвиты небольшими цепочками, светившимися мягким светом, который периодически мигал.

— Видишь, как мерцают? — снова зашептала Николь. — Пособница тьмы сопротивляется. Если совсем погаснут — силы к ней вернутся, и тогда она тут всех уничтожит. Не знаю, как они смогли ее пленить, но им нужно торопиться, времени совсем мало осталось. Хотя, думаю, успеют — Чистые не любят долго болтать.

— ...Приговаривается к очищению огнем — второй ипостаси Света, дарующего жизнь. Привести приговор в исполнение незамедлительно.

А я в это время пристально смотрела в глаза Ингрид, которая тоже не отрывала своего взгляда от меня. Ее не трогали похотливые взгляды мужиков, беззастенчиво глазеющих на ее обнажённое тело, ей было наплевать на костер — она знала, что рано или поздно умрет в пламени, разожженном лживыми последователями жрецов. Но она ждала и верила в то, что однажды сказка, рассказанная ей матерью, а той — её матерью, история, которую нельзя было слушать, воплотится в жизнь — сказка о богине Аштар, что не предавала свой мир, а ушла, пожертвовав свой силой и уведя за собой зло. А те, кто правит сейчас — и есть истинные твари Тьмы, что прикрываются служением Свету.

И сейчас, глядя в глаза незнакомки, она ощутила, как у нее текут слезы радости. Она дождалась, и теперь сама смерть была ей не страшна. Ведь на ее глазах сказка стала реальностью.

Все это я прочитала в ее душе, и решение пришло само. Эфир, повинуясь моей воле, подобно злобному волку вцепился в браслеты, и они не выдержали такого напора, рассыпались в пыль.

Радостная улыбка, похожая на оскал, скользнула на лицо жертвы, в миг превратившейся в хищника. Протяжно взвыл воздух, и окружавшие постамент рыцари разлетелись в разные стороны.

Я демонстративно завела руки за спину, показывая, что больше вмешиваться не намерена. Жизнь больше ценится, когда получена в борьбе. Мне не понравилось, что она уже сдалась, и теперь ей нужно было доказать свое право продолжить борьбу. И Ингрид явно намеревалась это сделать.

Молнией метнувшись к вороху вещей, что лежали рядом, она выхватила оттуда длинный шест, концы которого увенчивали тяжелые набалдашники. Не стесняясь наготы, она закружилась на месте, и поднявшийся ветер тут же перерос в бурю, буквально снося все на своем пути. Не прошло и пары минут, как на площади не осталось никого, кроме нас с Николь, которая судорожно вцепилась в мою руку.