— Что?! Не-е-е-ет!...

Вопль Афродиты, слившийся с голосами остальных богов, мгновенно стих, когда их тела рассыпались в пыль от ударившей по ним благодати. На миг я их даже пожалел, но только на миг. Несмотря на кажущийся лоск, это были враги похуже пожирателей. Те хотя бы не пытались казаться добрыми. Боги, жрущие души верящих в них. Что может быть противней?

Возникшая в руках Аштар сфера быстро всосала в себя искры богов, успевшие очиститься от грязи тьмы.

-Двигаем дальше, экспериментировать будем на Аштаэлии. Шиза, держись позади и не отсвечивай. А лучше вернись к себе, все равно от тебя толку нет.

Еще зацепят ненароком. Не хочешь? Ну и фиг с тобой, потом не жалуйся. Так, хотя, стоп. Пахом, что у тебя с благодатью?

— Ну, где-то половина, -мысленно прикинул он.

— Тогда тоже в бой не лезешь, пока прикрываешь тылы. Дуська, вперед, на тебе разведка боем, но никого не убивай! Я танкую, Аштар дамажит и поддерживает нас своей ослепительной улыбкой. И если возможно, милая, расширь радиус клетки. Готовы? Гоу, гоу, гоу...

И мы пошли, попутно вынося всех, кто осмеливался заступить нам дорогу.

В основном, это были люди, хотя людьми их было сложно назвать. Абсолютно пустые глаза без малейшего проблеска сознания, с покалеченной душой. От былого в них остались лишь оболочки, которые уже начали распадаться. По крайней мере, зловонные язвы на их телах четко говорили об этом, да что там, они будто кричали.

Знаете, несмотря на сложившееся обо мне мнение, я не люблю насилие. Да, зачастую я решаю проблемы кулаками, но не потому, что мне это нравится, а потому, что так проще, по крайней мере, для меня. Но я не люблю убивать.

Где-то в глубине меня по-прежнему сидит студент медицинской академии, который надеялся своими умениями дарить жизнь, а не отнимать ее. Ведь наша первая заповедь — не навреди -была и остается для меня законом.

Но тут нечему было вредить, и все, что я мог сделать для этих несчастных, это дать силу их душам уйти на круг перерождения. И чем больше я видел, тем сильней крепла во мне ненависть к тем, кто довел их до такого состояния. Боги, превратившиеся в демонов, то есть, в тех, от кого должны были защищать людей, не заслуживали пощады и жалости.

Оглянувшись на своих спутников, я увидел схожие чувства на их лицах. Пахом был зол, Аштар напряжена и лишь Дуська не сомневалась в том, что делает. Для нее, как мне кажется, все было лишь какой-то игрой. Сложной, запутанной, но игрой.

Выбравшись из дворца Зевса, который Шиз-му почему-то называл зиккуратом, мы замерли, оглядывая небольшую толпу, что встречала нас.

Десяток смертных в полном боевом облачении и трое богов, среди которых выделялась высокая, черноволосая девушка.