Рыжая девочка, уперев в землю колышек, дернула головой и пронзительно крикнула:

– Батька! Батька-а!

В дверном проеме возник человек. Плечистый, высоченный, почти задевающий притолоку головой. Лесорубы, снова вспомнил Даниел, они здесь все лесорубы. Крепкие мужики. Надо быть осторожней.

– Батька, этот вот пришел за Джаникой! – крикнула девочка.

Мужчина смерил Даниела тяжелым взглядом. Медленно отер руки, выпачканные в чем-то красном, – скотину разделывал, что ли, когда его прервали. Хотя в племени Даниела это было женской, а не мужской работой.

– Значит, это от тебя она сбежала, – сказал мужчина.

 – Входи.

Даниел поправил короткое копье, висящее за спиной. Выхватить его было делом недолгим, а лесорубы – все же не воины. К тому же, переступив порог, он становился гостем. Законы гостеприимства всюду одинаковы, что в пустоши, что в холмах.

В избе было жарко, темно и душно, из очага полз зеленоватый чад, и почти ничего было не разглядеть. Хозяин провел Даниела к столу, кивнул на скамью. Даниел сел. Хозяин поставил на стол две деревянные чарки, наполнил вонючей водкой. Выпили.

– Ты, стало быть, отец Джаники? – спросил Даниел, помолчав.

– Да. Мое имя Матьяс. Твоего не спрашиваю, потому что знать не хочу.

– И напрасно. Или тебе все равно, кто и почему пришел за твоей дочерью?

– Все равно, – сказал Матьяс удивительно равнодушно. – Раз она сбежала от тебя, значит, она твоя. Сейчас она в лес пошла, в святилище, как вернется – забирай ее и уходи.

Даниел растерялся. Забирай и уходи? Вот так все просто? Он ждал совсем не этого.

– Так ты знаешь, что Джаника была рабыней?

– Конечно. Я сам ее продал. Выдался плохой год. Мы сплавляем по Тисе лес. Прошлым летом Тиса пересохла.

А потом зарядили на месяц дожди, и уже поваленный лес размок. Мы провели зиму, питаясь гнилой корой. Плохой был год.

– И ты продал свою дочь в Хорвей?

– Я продал ее проходившему мимо каравану работорговца. Куда он едет, в Хорвей или куда еще, я не спрашивал.

– Так вот он отвез ее в Хорвей, – сказал Даниел. Иштен ведает отчего, но бесстрастное равнодушие этого человека начинало его бесить. – В корчму, где она прислуживала за столом и ублажала посетителей в постели. И там ее увидел мой брат Самиел. Он увидел твою дочь, потерял голову, выкупил Джанику у корчмаря и привез домой, в наше селение.

Сказал, что теперь она его жена. Хотя знал, что опозорит наш род, женившись на рабыне.

– Беда, – коротко сказал Матьяс.

У него было плоское, как лопата, лицо, белесые глаза под жидкими бровями, вялый рот. Даниел смотрел на него в упор, готовый ко всему. Лесоруб или нет, но этот мужик вовсе не обязательно дурак. И его безучастность к судьбе дочери вполне может оказаться обманом.

– Еще большая беда случилась, когда твоя дочь предала моего брата.