Он с детства привык изучать дедушку и сохранил этот взгляд на профессию со стороны: ему был интересен якутский шаманизм как образ мыслей и образ жизни, как особая философия – и совсем не интересен шаман внутри себя. «Да так, балуюсь…» – говорил он о своих занятиях и был вполне искренен. Он знал в Якутске одну прорицательницу – вот это талант! Познакомился со стареньким эвеном, в одиночку накамлавшим для России Олимпиаду 2014 года – вот это силища! А сам я так, балуюсь, чтобы быть в форме и лучше понимать феномен шаманизма.

В юности Валера вычитал у какого-то фантаста: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии».

Рассказал об этом деду и получил в ответ: правильно, а любая хорошо развитая магия – технология. Научить основам камлания можно любого. Вопрос – надо ли. Ну, будет у тебя целая нация бездарных шаманов. И что? Надеюсь, ты понимаешь, что, если заставить бесконечное число обезьян бесконечно долго стучать по клавишам пишущих машинок, они все равно не напишут «Войну и мир»? Впрочем, я не читал Толстого. Я убегал из школы пасти лошадок. Я хотел стать ветеринаром. Поэтому я ничего не смыслю в литературе, но кое-что понимаю в людях, хе-хе…

А Валеру шаманство увлекало именно как технология.

Он не сумел дать Якутии электричество – ну, взамен придумает, как поставить шаманизм на промышленную основу во благо России. Такова была единственная конструктивная мысль, которая пришла Валере Попову в голову, когда он задумался: а нафига я этим занимаюсь? Другого более-менее внятного ответа просто не нашлось. Не признаваться же себе, что десять лет страдал ерундой…

Тут вдалеке захрустели ветки – по тайге шли непривычные к этому делу люди, – и Валера, пропахший дымом, заросший бородой, высунулся из палатки.

Чуткий нос шамана подсказал: сейчас что-то будет."

"Вообще-то он уже целую неделю волновался и дергался, чего с ним просто не могло быть под покровом леса. У него ничего не получалось, и каждую ночь ему, конечно же, снилась плотина гидроэлектростанции. Валера даже подумывал, не податься ли в поселок и накидаться там с мужиками водки до изумления, авось поможет. А то вообще сорваться в город. Побриться, влюбиться, устроиться хотя бы сторожем…

Ему целую неделю яростно хотелось жить, наконец-то пожить обычной человеческой жизнью.

Это было слишком просто, чтобы Валера сразу понял, что именно с ним творится. И уж точно он не понял бы почему. Он только чуял: что-то надвигается.

Когда оно вышло из леса на опушку, у Валеры отвисла челюсть.

* * *– Простите, отвык разговаривать… – Валера закашлялся. – Хотите чаю? Я сейчас…

– Давай лучше мы тебя угостим, – сказал министр, скидывая рюкзак. – Зря я, что ли, тащил термос. У нас вообще много гостинцев.