* * *"

"Ты входишь в прихожую, вытираешь ноги о коврик, вешаешь припорошенный серой пылью и заляпанный кровью плащ. Десять часов. Время вечернего кормления. Заглядываешь в комнату Марины. Горит ночник, хотя за окнами еще не стемнело. Сиделка спит, уронив голову на грудь. Ты тихо проходишь в ванную, моешь лицо и руки. Особенно тщательно руки. Снимаешь грязную рубашку, швыряешь в корзину для белья, несколько секунд тупо пялишься на свежий рубец на животе – от подреберья и до паха. Затем идешь на кухню, греешь в микроволновке бутылочку с питательной – более питательной, чем для младенцев, – смесью.

Возвращаешься в комнату. С исхудавшего лица на тебя глядят затуманенные глаза. Подносишь бутылочку к ее рту (все это не обязательно, сиделка уже вставила в капельницу новый пакет с физраствором, но таков ритуал), губы автоматически приоткрываются, обхватывая соску. Ты наклоняешься над кроватью, глядя в ее глаза. Только там можно найти смысл. Если нет, напрасно все. Если нет, пусть приходит хоть Великий Освободитель, хоть легион мертвых душ, тебе плевать. В окна сочится серо-синее небо, плоское и безразличное, как дорожный отражатель. Ты пытаешься выискать крупицу разума, признак души. Сначала ничего не происходит. Потом поверхность серого пруда, в который превратились ее глаза, проясняется, словно кто-то зажег лампу под толщей воды. Свет разгорается, набирает силу. Губы, отпустив в соску, дрожат, дрожат, силясь сложиться в… улыбку? Нет, с какой стати ей улыбаться собственному убийце? Холодок бежит по спине, мелькает предательская мысль: «А может, лучше как раньше?» Трус. Трус и подлец. Губы жены наконец-то складываются – в слово. На волосок оторвав голову от подушки, Марина глядит на тебя и шепчет:

– Андрей…

Олег Кожин

Иней на лицах

Харысхан – якут, хотя косит под японца. В Кедрачах он что-то вроде знаменитости. Непьющий якут сам по себе диво, а уж с вычерненной челкой до подбородка и рукоятью катаны за спиной – диво дивное. Жертва дешевых пиратских дисков с аниме и недавно пришедшего в Кедрачи мобильного интернета. Из местной молодежи он единственный вызвался проводить нас дешевле, чем за пять тысяч.

– Не, я с вами не полезу! – твердо отсекает Харысхан.

 – Мы не так договаривались!

Макушкой он едва достает Кэпу до ключицы.

– Да помню я, как договаривались, ну!

Кэп морщится, вкладывая в протянутую ладонь три зеленые купюры. Понимает, что там от якута толку не будет, но все же недоволен, что не вышло сманить проводника с собой. Иван Капитанов, Кэп, – старший «Криптопоиска», бел, высок, широкоплеч. Неухоженная борода лопатой и собранные в хвост волосы делают его похожим на попа. Даже голос под стать, раскатистый, напевный.