Огонь поглотил липы, скамьи, потерянное кем-то в спешке клетчатое кепи, оплавил медные вывески, изогнул жестяные карнизы. Ткань, дерево, плоть превращались в пепел, и только маленькая серебристая звездочка, выпавшая из руки старика, вертелась в щели между камнями мостовой, по которым выстукивали тяжелые, словно металлические шарики, первые капли дождя.

* * *"

"Паромобиль Форда остановился под медной табличкой с фамилиями «Фергюс и Штосс». Колокольчик звякнул, задергавшись на пружинке. Высокий представительный джентльмен, махнув шоферу, чтоб ждал в машине, вошел в мастерскую. Часовщик, заискивающе улыбаясь, положил на стол блестящие серебром часы и, словно бы невзначай, сдвинул салфетку, скрывавшую хронометр Пита.

– Благодарю вас, Фергюс, – с достоинством уронил гость. – Джонсон расплатится с вами. А это…

Джентльмен впился взглядом в матово поблескивающие часы. С кажущимся безразличием взял в руки, взвесил на ладони. Но его напускное равнодушие не обмануло Фергюса.

– Сколько вы хотите за этот брегет? – спросил гость.

– Триста… – выпалил часовщик, готовый в любой момент добавить: «За дюжину».

Джентльмен повертел в руках вещицу, поднес к уху, удовлетворенно хмыкнул. Захлопнув крышку, постучал по ней широким ногтем.

– Совершенно новый материал, – забормотал часовщик взволнованно. – Невозможно разбить.

– Мне нужно пятьдесят штук, – спокойно произнес джентльмен, оставляя размашистый росчерк в чековой книжке. – Для начала. Это возможно? Я плачу вперед.

– Возможно, конечно, возможно, – пролепетал часовщик, прикидывая в уме барыш. – Но мне нужно время… Немного времени…

– Это не ваша работа? – бросил гость слегка разочарованно. – Тогда пришлите мне мастера. У него недурная идея, а у меня хорошая команда. Конвейерная сборка поможет существенно снизить цену. Но модель определенно можно упростить. Сделать дешевле. И вся эта гравировка ни к чему. Передайте мастеру, что скоро каждый работяга будет щеголять такими часами.

Невдалеке что-то грохнуло. Отдаленные крики потонули в громовом раскате. За окнами мастерской на улицу обрушился дождь, выбив пыль из щелей мостовой.

– Что за погода, – пробормотал Фергюс, дрожащей рукой убирая в ящик стола чек.

Алекс де Клемешье

Дозор навсегда

– Что ж, так и станете молчать всю дорогу, любезный мой попутчик? – вздернул тонкие брови Гиацинтов и поправил кипенно-белые манжетки, едва выглядывающие из-под рукавов добротного сюртука из английской шерсти. – Ну-с, воля ваша, Леонид Алексеевич, а я бы не рекомендовал.

Леонид Епанчин, Светлый дозорный московского бюро, угрюмо смотрел в окно, на бесконечные снежные равнины, вдоль которых бежал их шустрый поезд.