Михаил занялся очень интересной проблемой – старением растений."

"– Ты понимаешь, – возбужденно объяснял он жене, – если мы найдем ключ к этому процессу, то сумеем потом перейти к продлению молодости человека. Представляешь себе перспективы?

Гортензия Петровна радостно кивала. В их научном союзе муж был мозгом, а жена руками, исполнительными, аккуратными, просто замечательными. Но она начисто была лишена творческой фантазии и дара предвидения, без которых нет настоящего ученого.

Михаил Николаевич с воодушевлением взялся за новую тему, но через некоторое время его пыл был охлажден заместителем директора по науке. Дело происходило в конце 70-х годов, все сотрудники НИИ, где в то время трудились Клара́, работали по утвержденным ученым советом планам. Михаил Николаевич был вызван к высокому начальству на ковер. В свою лабораторию он вернулся чернее донбасского угля.

– Что случилось? – бросилась к нему Гортензия.

– Тема закрыта как бесперспективная, – ответил муж, – мне предложили заняться другой.

– Нам никто не мешает параллельно, по-тихому, разрабатывать прежнюю тему, – решила утешить супруга Гортензия.

Михаил Николаевич мрачно вздохнул:

– У нас с тобой нет таких средств!

Жена притихла. А ведь верно, лабораторных животных придется покупать за свой счет, еще реактивы и много других опытных материалов.

– Вот нищета проклятая, – стукнул кулаком по столу Клара́, – кабы не бедность, дал бы Ваське взятку, и снова мою тему признали бы перспективной.

Васькой звали замдиректора по науке, и все вокруг знали, что он очень любит брать «борзыми щенками».

Примерно года полтора Михаил Николаевич ходил просто убитый, потом неожиданно повеселел. Затем в доме Клара́ появилась новая мебель. Гортензия отправилась в субботу к Алеше в интернат, а когда вернулась, грузчики как раз втаскивали диваны и кресла, старинные, но в отличном состоянии, с бархатной обивкой.

– Это откуда? – изумилась Гортензия.

Михаил обрадованно воскликнул:

– Мне всегда хотелось такую! Тебе нравится?

– Очень, – кивнула жена, – но где ты ее взял?

– Помнишь Олега Яковенко, моего аспиранта?

– Конечно, очень милый молодой человек, но слегка туповатый, – вздохнула Гортензия, – по большому счету ему не следовало идти в науку. Если бы не ты, Олегу никогда бы не защитить диссертацию. Ты практически написал первую главу, да и остальные капитально перешерстил. Только он так и не понял, кому обязан степенью.

Михаил улыбнулся:

– Зато его матушка великолепно разобралась, что к чему, и завещала мне мебель. Олег выполнил ее волю.

В душе Гортензии шевельнулось легкое подозрение, но мебель оказалась не новой… И червячок сомнения был зарыт. Потом, на Новый год, Михаил подарил Гортензии дорогие серьги.