– Тут какая-то кнопка из стены торчит, – сообщила Ольга, – красная!

– Это что? – повернулась я к старичку.

– Э-э-э, кажется, выключатель, не помню.

– Не знаете, что у вас в доме имеется?

– Я давно сюда не хожу, сдаю комнаты, вот и подзабыл, – меланхолично поведал Киса.

– Не смей на нее нажимать, – велел Кеша.

Я покачала головой. Зря он сделал это замечание. Насколько я знаю Ольгу, услыхав сию фразу, она моментально поступит наоборот.

– С какой такой стати я должна тебя слушаться? – рявкнула Зайка и ткнула пальцем в пупочку.

Тут же раздался страшный звук, словно сломали гигантское, совершенно сухое дерево. Аркадий и Дегтярев на секунду выпустили ручку. Длинная железка с бешеной скоростью принялась вращаться. Кресло резко взмыло вверх, Ольгу подняло до потолка и втянуло до половины в отверстие. Я слишком долго описываю произошедшее. На самом деле оно заняло пару секунд, не больше. Ни Кеша, ни Дегтярев не успели адекватно отреагировать на случившееся и теперь с разинутыми ртами взирали на результат Зайкиного упрямства.

Из потолка, словно люстра, придуманная безумным авангардистом, свисали две стройные ножки, обутые в модные, дорогие туфельки, верхняя часть Ольги скрылась в люке вместе с «лифтом».

Поморгав мгновение, Аркадий заорал:

– Ты жива?

Ответа не последовало.

– Мама! – взвизгнул Кеша. – Ей плохо!

– Вот масло, – сообщила, появляясь в комнате, Ирка, – оно испортилось, правда, но для железки сойдет. Чего стоите, мажьте конструкцию, авось сдвинется. Вы почему молчите, а?

Глаза домработницы обежали нас, потом уперлись в потолок. Из ее горла вырвался вопль:

– Это что?!

– Спокойствие, только спокойствие, – ожил полковник, – всем слушать меня.

Мы с надеждой воззрились на Дегтярева. В экстремальных ситуациях люди, как правило, вызывают милицию, справедливо полагая, что стражи порядка умеют справляться с экстраординарными обстоятельствами. А нам повезло, как никому, в доме есть свой полковник.

– Внимание, – начал руководить Дегтярев, – без паники, пока ничего ужасного не стряслось.

– Вдруг она разбилась? – прошептал бледный до синевы Кеша.

– Главное, не волноваться, – велел Дегтярев и крикнул: – Оля, ты жива?

В ответ молчание. Мне стало плохо, голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

– Господи, – прошептал Аркадий.

– Молчать! – рявкнул Александр Михайлович. – Зая, если ты по какой-то причине не способна ответить, пошевели ногами, чтобы мы поняли, что у тебя все о’кей.

«Люстра» весьма интенсивно задергалась.

– Отлично, – воскликнул Дегтярев, – она в полном здравии.

– Ты уверен? – спросила я.

– Стопроцентно, – успокоил меня приятель. – Если человек сильно пострадал, он не станет так ногами дергать! Теперь нужно создать штаб операции.