Мишка таки раздобыл где-то ярко окрашенного попугая, и он спокойно сидел на имитации штурвала все два часа, пока тянулось действие.

Наконец наступила кульминация. За главным героем явились солдаты, чтобы отвести его на расстрел. Мою душу, вопреки замыслу режиссера, затопило море счастья. Сейчас намазанный гуталином дядечка произнесет нудный монолог, его «пристрелят», и все, можно бежать домой, мучения закончатся.

Свет в зале погас, по сцене заметался яркий круг от прожектора. Главный герой, стоя на фоне декорации, изображающей бурное море, куда ему надлежало упасть после залпа, воздел руки вверх. В абсолютной тишине с его запястий с громким звоном упали цепи. Дзынь-дзынь, пролетело над готовыми стартовать в гардероб зрителями! Дальше явно должна была прозвучать речь осужденного на смерть. Но тут вдруг ожил попугай. Услыхав звон, он разинул крепкий изогнутый клюв и четким, хорошо поставленным голосом, с местечковым акцентом произнес: «Алло, тету Сару к телефону», а потом разразился нецензурной тирадой.

Что случилось с публикой, я просто не способна описать. Люди выли от смеха, а когда на сцену спешно опустили занавес, разразилась такая овация, что актеры даже перепугались.

Мишка не оценил шутку и рвался открутить не в меру говорливой птичке голову. Но Софа успокоила мужа и велела оставить попугая в покое. На следующем представлении он вновь повторил номер. К тому времени слух о необычном спектакле разлетелся по городу, и народ повалил в театр просто ротами. Впервые в жизни Канторовичу удалось сделать кассовую постановку. А я всегда, когда речь заходит о попугаях, вспоминаю Яшу…

– Вот пришел узнать, не надо ли чего? – раздался голос Кисы.

Я глянула в сторону дверного проема. В комнату входил старичок. Учитывая катастрофу с лестницей, хозяин появился весьма кстати.

– Ой, что это? – спросил Киса. – Никак лесенка обвалилась? Да вы не расстраивайтесь. Она давно шаталась, я на вас не в обиде, почините, и ладно.

Зайка вскочила на ноги. Выглядела она просто чудесно. Волосы растрепаны, косметика «стекла» с лица на кофточку, губы покрыты жуткого вида язвами. Вернее, это были проплешины, оставшиеся на тех местах, откуда гример содрал кожу, но не станешь же всем объяснять, в чем дело, издали же Заинька смахивала на больную герпесом, да еще под ее левым глазом начал наливаться яркий синяк.

– Лестницу ему починить! – налетела Зая на попятившегося Кису. – Еще чего! Холодильник сломан, кран и унитаз тоже, теперь лестница! Ну-ка, немедленно отвечай, что это такое!

– Не знаю, – весьма разумно ответил Киса, – это ж вы все разнесли! До вас тут много людей жило, и ничего! Никто не жаловался.