Ближе к ужину Долгов все-таки стянул с себя треклятый галстук и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, после чего вся его поза стала более расслабленной. Сейчас, когда на столе остались лишь пустые тарелки, он сидел на стуле вполоборота, опираясь локтем о спинку.

Глядя на него, Лиля тоже позволила себе сесть более вольно, подтянув одно колено к груди.

– Это было бы очень пошло и банально, – возразил Долгов, ставя бокал обратно на стол, но не отпуская его ножку, а продолжая поглаживать ее подушечками пальцев.

Почему-то Лилю завораживало это небрежное движение.

– Тогда к чему все это? – не унималась она. – Лангустины, вино и салат сами по себе – прекрасный, но не повседневный ужин. Брускетты и вовсе неуместное усложнение. Это готовка как процесс, что почти свидание. Зачем?

– А зачем ты отправила Дементьева ночевать через два коттеджа от нас?

– Потому что ему нравится наша писательница, – тоном человека, объясняющего другому очевидные вещи, ответила Лиля. – И он волнуется. Я наблюдала за ними через камеры. Володя боялся оставить ее одну. И она тоже боялась остаться одна. Но Ольга из тех женщин, которые так привыкли рассчитывать лишь на себя, что не примут помощь, даже умирая.

– Но ты же не могла не думать о том, что мы останемся наедине? – лукаво уточнил Долгов. – Как не могла не подумать об этом, когда осталась со мной в Питере, вместе того чтобы улететь с ним в Прагу.

– Его зовут Нев, – резковато поправила Лиля.

– Его зовут Евстахий, – насмешливо уточнил Долгов. – Боже, ну и имечко. Меня, кстати, давно интересует: ты когда-нибудь используешь его настоящее имя? Наедине, например. В постели?

– Вот чего не могу понять, – разозлилась Лиля, – так это почему тебе обязательно говорить гадости? Можешь быть милым целый вечер, но потом все равно сорвешься.

– А что именно ты называешь гадостью? – снова усмехнулся Долгов. – Его настоящее имя? Вопрос про постель?

Лиля недовольно поджала губы, отворачиваясь в сторону, и сделала большой глоток вина, хотя голова и так кружилась. Ответа на вопрос она не знала. Просто почему-то, когда Долгов начинал говорить о Неве и их отношениях, она начинала злиться.

– Тон, – в конце концов холодно уронила она. – Тон был гадким.

На долгую минуту на кухне воцарилось молчание, которое через некоторое время прервал сам Долгов.

– Ладно, извини, – примирительным тоном попросил он. – Я не хотел тебя задеть. Просто решил провести с тобой приятный вечер, пользуясь случаем. Если бы ты не отправила Дементьева ночевать к писательнице, я сделал бы это сам. Примерно с той же мотивацией. Ты мне нравишься, Лиля. И ты не можешь осуждать мужчину за то, что нравишься ему. Если бы тебе было это неприятно, ты бы не стремилась выглядеть так, как выглядишь.