Соседка, которая с Машей оставалась, тут же бросилась ко мне.

— Это из управления. Уже занялись выселениями вплотную. Твари.

А меня от злости трясти начинает я бросилась к ним и закричала:

— Вон пошли отсюда! Вооон! Это моя квартира! Не смейте сюда заходить! Мояяяя!

— Вы чего разорались тут?! Квартира не ваша у нас все документы имеются.

— Вон! Вон отсюда! Убирайтесь. Ничего вашего здесь нет! Ничего нет!

Я толкнула его в грудь и худой мужичек с оспинами на щеках попятился назад.

— Пойдемте Нина Андреевна. Чокнутая какая-то. С полицией в следующий раз придем.

Когда за ними захлопнулась дверь я бросилась к шкафу, распахнула его и схватила в охапку Машу, сильно прижала к себе, когда она обвила меня руками и ногами. Она очень боялась чужих. В силу своего недостатка внезапное появление кого-то, кого она не знала очень сильно ее нервировало.

— Не их это все. Наше. Никто нас отсюда не выгонит.

А у самой слезы по щекам текут и болью все тело скручивает потому что знаю — отберут. Вопрос времени, когда. Но в любом случае очень скоро. И я понятия не имею куда мне идти с ребенком.

— Анечка, ты не расстраивайся так. У нас поживешь сколько надо. Места всем хватит. Мама только об этом и говорит весь день. Они с тетей Людой сколько лет дружили.

Я киваю и Машу глажу там, где пробор между косичками, это ее всегда успокаивает. А кормить они нас тоже на свои деньги будут? А к врачу мне как ехать? Что ж оно так вместе все.

— Ладно. Я пойду маме ужин нагрею. Ты заходи если что, хорошо?

— Да, Машутку уложу и зайду. Иди-иди. Спасибо тебе.

— Все плохо там да?

Я опять кивнула и с трудом сдержалась, чтоб не разрыдаться. При Маше не хотелось она всегда вместе со мной плачет. На кухню ее понесла, сумку поставила сотовый достала, а там смска от Валеры:

«Я сегодня с Шумаковым разговаривал. Рассказал о твоей ситуации. Позвони ему — вот номер. Он сказал, что найдет для тебя пару минут».

От ярости я швырнула телефон на стол и шумно выдохнула, потом посадила дочь на стул и жестами спросила:

«Хочешь я кашу манную сварю?»

Улыбается впереди одного зуба нет, волосы из косичек выбились и я не могу не улыбнуться в ответ.

«А сгущенка есть?»

«Есть»

«Тогда давай свою манную кашу и сгущенку с печеньем»

Глава 2

Я не могла рассказывать ей сказки, но я могла прикасаться к ней и бесконечно долго прятать за ушко пряди ее волос пока она не уснет. Моя мама делала точно так же, когда я была маленькая. Придвигала стул к моей кровати и по волосинке перебирала мои волосы у уха пока я не усну."

"Это не значит, что Маша не знает сказок. Она совершенно нормальная и умненькая девочка. Она уже знает алфавит ей пришлось его учить раньше, чем обычным детям, потому что мы с ней вместе учили язык жестов. Я — онлайн, потом показывала ей и она запоминала.