Администрация магазина оставляет за собой право, как брать на работу, так и увольнять и уж точно решать кому отказывать и когда. Удачи вам в дальнейших поисках.

— Это вы из-за ребенка-инвалида меня не берете, да? Так у меня есть няня и я не беру даже больничных.

Женщина с отдела кадров местного небольшого супермаркета (имя я не запомнила) посмотрела на меня из-под очков ее рыжие волосы напоминали щетку с отдела хозтоваров их же супермаркета, а толстый слой тонального крема не прятал неровности кожи, а подчеркивал. Но думаю ее это не слишком волновало. У некоторых есть такой стиль, чем больше грима, тем красивее. Тонкие губы, накрашенные темно-вишневой помадой, сложились бантиком.

— Девушка, вы нам просто не походите. И ваш ребенок тут не при чем. До свидания.

Опустила голову к своему смартфону, а у меня глаза запекло слезами. Это было уже третье место куда меня не взяли. Место, где требовались работники без высшего образования, любого возраста и без рекомендаций. А именно я не подхожу и все. Куда еще идти я не знала. В голову даже ничего не приходило. Но я знала, что обойду все доступные места в этом городе, но работу найду. Назло этому гаду. Он не разрушит мою жизнь еще раз, пусть он смог выжечь внутри меня все дотла, но Маши это не коснется.

— Прошу вас, пожалуйста, я согласна на любую работу не обязательно продавцом. Можно уборщицей или товар раскладывать.

— Послушайте, — медленно выдохнула, — что ж вы так все усложняете? Хорошо я вам отвечу — директор магазина посмотрел вашу анкету и сказал не брать вас ни на одну вакансию. Понимаете? Вообще не брать именно вас. Я понятия не имею почему. Может быть вам виднее? Будь моя воля я б вас взяла с руками и ногами. Нам очень нужны ответственные работники, а то приходят вечно то алкаши, то молодежь. Сплошная текучка. Повышать некого. Все новенькие.

И тут меня как обожгло раскаленным железом — это же он. Это Егор так поступает со мной. Это он, проклятый предатель, приказал не брать меня на работу или заплатил, чтоб не брали. Обещал ведь, что никуда не устроюсь и приползу к нему на коленях. Сволочь. Что ему нужно? Столько лет прошло. Зачем все это? Неужели его ненависть настолько сильна? Шумаков не смог смириться с тем, что я смогла выжить после того, как вышвырнул меня на улицу?

Тяжело дыша вышла из магазина и прислонилась к стене, щурясь от осеннего солнца, чувствуя, как слезы в глаза лезут, как непреодолимо хочется зарыдать. Давно я не оказывалась в таком безвыходном положении и не чувствовала себя такой беспомощной. С тех, пор как оказалась во дворе огромного дома Шумаковых с дочкой на руках и перед носом закрылись массивные ворота. А когда постучала обратно, рыдая и умоляя выслушать мне сказали, что, если не уйду на меня спустят собак.