Не могло ведь все исчезнуть… я ведь чувствую тебя ты помнишь?

Я глотала воздух пересохшими губами ловила его и это было невыносимо, у меня больно билось сердце где-то в гортани. Егор никогда не говорил мне такие слова…никогда не говорил этим голосом полным боли и отчаяния. И мне казалось, что я опять начинаю гореть в адском пламени, опять полыхаю этой болезненной страстью к нему и мне до безумия хочется вскинуть руки и обнять его за шею заорать — даааа, давай начнем сначала…Только что тогда останется от меня. Кем стану я? Растоптанной у его ног… Той самой жалкой дурой, о которую можно вытирать ноги, а потом жениться на другой.

— Он не нужен мне этот шанс. Слишком поздно, Егор. Отпустиии…

Уперлась руками ему в грудь, стараясь оттолкнуть, освободиться из этого плена, из сумасшествия в которое он пытался меня утянуть. Жестоко, безжалостно и опять наплевав на то что чувствую и говорю ему я. Он ведь гордый. Пусть уйдет. Пусть разозлится и оставит меня в покое.

— Не могу отпустить, Нюта…

— Один раз смог сможешь еще раз.

Оторвался от моей шеи и смотрит в глаза. То в один, то в другой, руками скулы мои сжимает и гладит большими пальцами.

— Бьешь? Ну бей. Сильнее бей. Бей так, чтоб легче стало…ты ведь хочешь, чтоб мне было больно…

— Нет, нет, Егор. Я не хочу, чтоб было больно мне и моей дочке…Просто отпусти нас, забудь, дай мне жить, дышать без тебя. Нет смысла больше ненавидеть и преследовать. Дурная ошибка…стечение обстоятельств…Горе. Но так было суждено. Мы не должны быть вместе.

Ударил двумя руками по тумбочке, и я зажмурилась.

— Хорошо…хорошо, я тебя отпущу. Только скажи мне, честно скажи…

Сдавил пальцами переносицу, словно собираясь с мыслями, а у меня от слабости голова кружится и зарыдать хочется. О том, что поздно уже, что он раньше должен был вот так…раньше.

— Не любишь меня больше, Нюта? — резко привлек к себе, сжал затылок двумя руками всматриваясь мне в глаза. — За эти годы разлюбила?

— Ты не оставил мне выбора.

Руки разжались, и он меня отпустил, сделал несколько шагов назад, челюсти сжаты, смотрит исподлобья и с такой болью, что она мне резонансом в сердце отдает.

— Позволь мне…, -осекся и голос сорвался, сдавил виски пальцами одной руки, словно пытаясь прийти в себя, — позволь мне хотя бы заботиться о вас. Видеться с Машей.

— Не нужно. Зачем она тебе? Поиграть в отца? Заставить ее страдать, когда тебе надоест? Мы тебе не родные. Впрочем, ты это понял задолго до всех подтверждений. Уходи, Егор.

Развернулся и пошел к двери, а я пальцы за спиной стиснула так стиснула, что ногти ладони прокололи, и губы до крови закусила, чтоб не заорать, не позвать его обратно. Мой бывший муж остановился у двери, достал сотовый из кармана и положил на столик у стены.